— Я должен узнать первым, в каком она состоянии, — наконец отозвался Уширомия. — И после этого уже думать, что делать дальше. Ситуация с каждым днем все хуже. Комитет трещит по швам, большая часть руководства мертва, оставшиеся не знают, на кого положить ответственность. Герои подают в отставку, агенты увольняются… если погибнет Лэн… Все бегут ко мне с вопросами, а я не знаю, что делать.
— Неприятно, когда вся жизнь идет под откос, да?
Вопрос риторический. Несмотря на симпатию к Уширомии, Кагами не нашла в себе сил сдержать язвительность. В ней все еще горела злость за то, что комитет безопасности разыграл для нее неудачную карту.
— Прости… — вздохнула девушка. — Все мы сейчас мало понимаем, что делать.
Как жить дальше? Кагами надеялась, что по завершении миссии сможет по-тихому продолжить работу в комитете, либо найдет в себе силы и смелость предстать перед общественностью со своей историей. Преподнести ее в лучшем для себя свете. Хотя бы минимизировать ущерб. Но Даби… Тоя, будь ублюдок трижды проклят, лишил ее такой возможности. Выставил ее лживой и сломленной героиней, рассказал про убийство журналиста, что подтолкнуло ступить на путь злодея. Ради мести комитету, который довел ее до такого состояния. Сукин сын…
По привычке сидя на информационных сайтах, Кагами тонула в море ненависти и желчи, которой обливали ее люди. И не только ее, но и Таками. Забавно, что куда сильнее диванных аналитиков бесил тот факт, что они спали, пока притворялись родственниками. Это просто отвратительно. Отвратительно читать комментарии в духе «поделом ей», «лучше б Ястреб убил эту шлюху», «интересно, а если он работал под прикрытием в Лиге, они опять спали?». И это еще цветочки.
Никого не интересовало, что ее преследовал Кохэй, что погибли дорогие ей люди. Всех только заботило, с кем она трахалась. Пиздец. Ястреба осуждали за убийство Твайса и его происхождение, а ее… почему общество так ненавидело женщин и все сводило только к одному?
От обиды на глаза вновь навернулись слезы. Кагами понятия не имела, как работать в открытую дальше. Год назад она рвалась в геройскую индустрию, чтобы сиять, ловить улыбки и восхищенные взгляды. Ей не хватало внимания и любви, теперь девушка понимала это. Несмотря на то, что мама заботилась о ней, она не могла подарить ей должного внимания. Кагами это принимала и ни в коем случае не судила. Но ей так хотелось, чтобы ее почаще хвалили, чтобы признавали ее заслуги и любили…
А сейчас ее ненавидят. Почти все. В общем-то, было за что. Никто ее не заставлял убивать того журналиста…
— Уширомия-сан.
Водитель затормозил у тротуара, однако не подъехал к больнице из-за шумной толпы, образовавшейся у входа. От ее вида у Кагами желудок скрутило. Несмотря на то, что стекла в автомобиле затонированы, она напряженно выдохнула и вжалась в кресло. Полиция не позволяла зайти на территорию гневно кричащим людям.
— Твою мать… — скривился Уширомия. — Там есть служебный въезд?
— Да, с другой стороны, но я не уверен, что там ситуация лучше, — отозвался водитель. — Может, вам попробовать пешком?
— Я не выйду из машины, — напряженно произнесла Кагами, сжав дрожащими пальцами дверную ручку. — Ни за что. Чего они вообще там орут? Из-за председателя что ли?
— Нет, там сейчас находится Старатель. Ох, блин, ладно, езжай к служебному входу, если там тоже толпа, то медленно сквозь нее продвигаться будем.
Оправив черный худи и накинув на голову капюшон, Кагами проигнорировала недоумевающий взгляд парня, который сменился жалостливым. Пусть они и в машине, но как только проехали мимо толпы разъяренных людей, среагировавшей на правительственные номера, девушка опустила голову. Разъяренные крики, кто-то в приступе гнева даже кулаками бил по машине, пока она не заехала во двор больницы. К счастью, бороться с полицейскими люди не стали. Но выходить наружу Кагами не хотела. Несмотря на владение опасной причудой, она чувствовала себя ланью, окруженной гиенами.
Несмотря на середину весны, воздух на улице показался обжигающе холодным. Затаив дыхание, Кагами как можно скорее выскочила из машины и, поравнявшись с Уширомией, зашла в больницу, натягивая сильнее капюшон на лицо.
В больнице было спокойно, даже чересчур спокойно, учитывая напряженную обстановку на улице. К ним с Уширомией тут же подскочила охрана, однако удостоверение, которое продемонстрировал парень, заметно успокоило мужчин.