Даби… Тоя Тодороки лишил его крыльев, которые пусть и отрастут со временем, но это не меняло факта. Будь он сыном Старателя хоть дважды, это не меняло ничего. Поглаживая спину Таками, девушка почувствовала, как на них кто-то посматривает украдкой со стороны. Может, просто любопытство, но медсестры определенно узнали в ней Беркута, поэтому перешептывались, отчаянно делали вид, что заняты документами. Но девушка видела их взгляды, ироничные, какими обмениваются сплетники — насмешка с долей озорства.
Когда женщины вновь посмотрели в их сторону, Кагами позволила злости вылиться наружу и проявиться тьмой, окрасившей взгляд. Побледневшие лица моментально отвернулись.
Все верно, даже не смейте смотреть в их сторону. Любой, кто посмеет косо глянуть на нее или Таками, пожалеет. Пожалеет, что заставил ее бояться. Потому что страх пробуждал тьму в ее сердце. А тьма в свою очередь разжигала гнев. И она не пожалеет никого, кто хотя бы попытается отнять у нее единственного дорого человека.
Глава 24: Живое оружие
Они их ненавидели. Всех до единого. Как бы низко ни кланялся Уширомия, как бы сильно ни раскаивался Старатель, как бы сдержано не прояснял ситуацию Таками… Смотреть пресс-конференцию для Кагами оказалось пыткой, она в ужасе представляла, что было бы с ней, окажись она среди героев. Уширомия отрицал факт убийства журналиста, ссылаясь на провокацию со стороны Тои Тодороки, который также лгал об убийстве Бест Джинса. Только это помогло немного сбить накал страстей, но…
Никто и слушать не хотел, что Беркут «добровольно» отважилась на внедрение во вражескую группировку. Большинство людей негодовало, почему комитет безопасности обманывал их, скармливая ложный образ, да еще и насмехаясь тем фактом, что они с Ястребом оказались любовниками.
Нервно раздирая заусенцы, Кагами думала лишь о том, как бы сдержать внутри тьму, которая рвалась наружу, питаясь ее злостью. Людям страшно, они готовы обвинять кого угодно… как она когда-то винила Таками в недостатке внимания к своей персоне, потому что боялась преследования Кохэя и страдала из-за смерти близких.
Закрывая глаза, Кагами все чаще вспоминала виновника сложившейся ситуации. От одного лишь образа Даби ее брала сильная дрожь. Плевать ей, что он сын Старателя, плевать, как там с ним в детстве обошлись. Он лично задел ее, угрожал, однажды пытался убить. Но то, что он едва не лишил Таками жизни, изувечил его, девушка никогда не простит.
К сожалению, сейчас Кагами не могла добровольно отправиться на поиски Даби и поддаться желанию устроить линчевание. Уже несколько дней она следовала приказу Уширомии и сопровождала Изуку Мидорию, держась от него на расстоянии полукилометра в тенях. В основном в ночное и вечернее время суток, когда город становился полноценной территорией для перемещения.
От комитета безопасности практически ничего не осталось. На Уширомии еще держалось центральное управление, он крутился, как белка в колесе, паникуя не хуже маленького ребенка, которого оставили наедине со взрослыми проблемами. Кагами навещала его пару раз. Выглядел скверно. Ему требовалась помощь, он спокойно не мог поесть и выкроить время для сна… такими темпами работа убьет его.
Будь у нее возможность, она бы помогла. Но после ночных вылазок сама едва находила время для сна. Кагами требовалось постоянно перемещаться, чтобы избежать обнаружение Кохэем. По итогу она спала на заднем сидении автомобиля Бест Джинса, который вместе с Ястребом и Старателем патрулировали город. Это казалось кошмаром в чистом виде. На предложение остановиться на пару часов в отеле или у кого дома, Кагами резко отказывала. Она боялась… боялась остаться в одном месте больше, чем на час.
Пошел дождь. Ранний вечер из-за сгустившихся облаков тут же обратился в мрачные сумерки. Подняв взгляд к высоким небоскребам, девушка подставила лицо под холодные капли и попыталась раствориться сознанием во тьме, прислушаться к окружению. Мидория продолжал перемещаться по зданиям, отслеживая преступную активность. Он разговаривал по телефону. О чем именно — трудно разобрать.
Двинувшись в его направлении и растворившись в тенях, Кагами постаралась сосредоточиться не столько на юноше, сколько на окружении. В километре позади их должен сопровождать Всемогущий. Забота мужчины и трогала девушку, и пугала. То, сколь хорошо бывший супергерой понимал чувства ученика, могло закончиться плохо. А главное — он не в состоянии что-то сделать. Кагами наблюдала не раз, как Всемогущий уговаривал Мидорию передохнуть, банально перекусить, но мальчик, погрузившись во внутреннюю тьму, продолжал нести дозор. Чем-то напоминал и ее — отчаянно бегущую от поддержки, повинуясь внутренним демонам.