Кагами хотела рыдать. Потому что действовала ровно тем же образом, что и Мидория — изводила себя, боялась сначала остановиться, а сейчас уже действовала по инерции. Таками звонил ей каждые три часа, уточняя обстановку, спрашивал о самочувствии и просил отдохнуть. Хотя бы день. К сожалению, позволить себе отдых девушка не имела права. Не только потому, что она, в отличие от того же Мидории, не ребенок, которого стоило пожалеть. Даже если комитет безопасности развалился, предоставив многим героям, в том числе Ястребу, свободу действий, ее это не касалось. Пока продолжало функционировать подразделение Уширомии, она не могла нарушить приказ.
Но к счастью, случилось чудо. К счастью, друзья Изуку Мидории пошли вправлять мозги другу. Наблюдая со стороны под слабым дождем, Кагами позавидовала парню. Столько людей, которым он небезразличен… Будь Куросаки еще жив, он бы в первый день побежал за ней, желая не столько вправить мозги, сколько надрать зад. Может, он и был добрым и вежливым, но в гневе его сдержанность пугала. А сейчас никто не побежит упрашивать ее покинуть комитет безопасности, даже Таками. Он как никто другой понимал, чем чреваты последствия: Уширомия заступился за нее перед журналистами, одно неправильное движение — и компромат будет предан огласке.
Мидории придется несладко, это Кагами поняла уже после того, как одноклассникам удалось убедить его вернуться в ЮЭЙ. Ожидаемо, что гневная толпа людей преградила путь и чуть ли не желала сдохнуть ходячей угрозе. Вот поэтому девушка и не пошла на пресс-конференцию несколько дней назад, она прекрасно понимала, что последует дальше.
К счастью, людям хватило ума успокоиться и благодаря друзьям парня понять, что перед ними находился ребенок, нуждающийся в защите и отдыхе. Кагами наблюдала за происходящим издалека, не рискуя дразнить толпу своей персоной. Лишь дождавшись, когда люди более-менее успокоятся, она двинулась следом. Надеялась, что к ней особых вопросов не будет.
У толпы действительно вопросов не возникло. Проблема появилась намного раньше.
— Стойте на месте.
Охрана, которая с натягом позволила Мидории и остальным детям пройти на территорию, насчет Кагами не церемонилась, и тут же направила на нее оружие. Любопытно, учитывая, что ее голову и лицо не скрывали ни капюшон, ни маска. Подобное приветствие вызвало у девушки неопределенные чувства.
— Вы понимаете, кто я хоть? — проформы ради уточнила Кагами.
— Вы… Беркут, — напряженно отозвался один из мужчин.
— Тогда… в чем ваша проблема?
— Прошу прощения, но нам поступил приказ не пускать вас на территорию ЮЭЙ.
Охраннику, который был младше своего напарника, оказалось неловко делиться с ней такой информацией. Но зато во взгляде старшего Кагами не заметила ни тени жалости, столько жесткости и неприязни она давно не встречала лицом к лицу. Только не это беспокоило девушку.
— Вы издеваетесь что ли? Мне приказали сопроводить мальчика в академию, здесь мы должны встретиться с зампредседателя, он где-то в этих зданиях. Кто вам этот приказ отдал?
— Простите, это д…
— Мы не обязаны перед вами отчитываться, — перебил своего коллегу мужчина, недовольно сощурив глаза. — Уходите. Здесь вам не рады.
Все не рады, или мужчины старше сорока, которым дай повод посмеяться над неудачей бывшей героини? Сначала восхваляют, дрочат на журналы с ее фото, а теперь истекают желчью.
— Я агент комитета безопасности, все еще про-герой, — не сводя озлобленного взгляда с собеседника, с холодным спокойствием произнесла Кагами. — Моя способность позволит мне пройти на территорию, даже если вы начнете стрелять в меня. А начнете? Та толпа все еще на взводе.
— Простите, это директор велел задержать вас на входе.
— Идиот, чего ты рот открываешь!
— Да в чем проблема сказать-то? Леди Беркут, нам правда жаль, но мы ничего…
Никакая фраза лучше не опишет расположение духа Кагами, чем «ебала она мнение директора». Что за фокусы? Если бы это было согласованное решение из-за того, что за ней охотился Кохэй, и причуда тьмы делала его малоуязвимым к защитной системе академии, Уширомия сообщил бы. Значит, директор ЮЭЙ принял единоличное решение не пускать потенциальную угрозу на территорию с гражданскими.
Не хотела Кагами опускаться до откровенных жалоб и возмущений, но какой смысл оставлять ее за забором, если Мидорию они впустили внутрь? Промокшая под дождем до нитки, измотанная физически и морально, девушка отказывалась включать солидарность. Потому что изначально нельзя было выпускать мальчика на волю, как минимум позволять ему пускаться во все тяжкие.