Даже когда за дверью послышались голоса, девушка не посчитала нужным хоть что-то сделать. Только представила, какой нагоняй ей устроят врачи. От осознания своей беспомощности на нее нахлынула апатия. Звук открывающейся двери ничуть не встревожил Кагами, как и силуэт человека, который она заметила периферийным зрением.
— Господи боже… серьезно?
Чуть скосив взгляд, девушка увидела Уширомию, который не стеснялся смотреть на нее с недовольством, сверху вниз, как на провинившегося ребенка. Но, видимо, она слишком жалко выглядела, чтобы заставлять его злиться.
— Ох, блин, — вздохнул парень и, подойдя к девушке, присел рядом, аккуратно закинув ее руку себе на плечо. — Давай, на счет три садимся в кресло. Раз, два, три.
Пытаясь отталкиваться ногами, девушка тем не менее зарычала от жуткой боли в плече, когда ее потянул парень, поэтому, опустившись в кресло-каталку, едва опять не свалилась вниз.
— Ну что, довольна результатом?
Уширомию определенно не заботило, что она чуть ли не плакала от боли. Обычно он вел себя любезно с ней, но Кагами понимала его настрой.
— А вы почему не довольны? — зашипела девушка. — Миссия выполнена, такой же был приказ.
— Мы говорили тебе сохранить причуду любым образом. Это также был приоритет.
— Ну, вообще-то, она при мне.
— Ага. Как и огненная причуда Старателя. И на что теперь похоже твое тело?
Хотела бы Кагами знать. Она опустила взгляд к рукам и устало вздохнула.
— А что… что в итоге случилось с моим телом? — спросила девушка, уже боясь даже смотреть на Уширомию. — Мне казалось, что огонь сжигает тьму, а заодно и меня… но это ведь не ожоги. Больше похоже на гематомы.
— По факту твое тело сейчас огромный синяк, огромная рана, — вздохнув, отозвался парень. Присев на край койки, он задержал на собеседнице хмурый взгляд, но злость в нем постепенно отступала перед грустью. — Врачи сказали, что характер повреждений похож на многочисленные колотые раны, а также раны… словно тебя изнутри кололи иглами и секли тонкими лезвиями. Также есть ожоги, но их куда меньше.
— Жуть… Это… это хоть лечится? Или?..
— Процесс восстановления, как я понял, очень долгий, наверное, ты лишишься чувствительности на руках уже точно. Но должна восстановиться. Благодаря современной медицине этой займет месяц, может, два. Как раз успеет исчезнуть огненная причуда.
— Ты только об этом беспокоишься?
— Вы идиоты, конечно. Что за тупой план был?
— Какой был, — только и пожала плечами Кагами.
— Председатель в ярости.
— Потому что я могла потерять причуду тени?
— Потому что вы все могли умереть! — повысил голос Уширомия, заставив собеседницу в недоумении скривиться. — Не думай, что она совсем бессердечная… В общем, поскольку тебе удалось устранить Тень, претензий к тебе не будет.
— Вот же щедрость, — съязвила Кагами. — Кстати, сколько времени-то прошло?
— Тебя привезли вчера утром, сейчас тоже утро… то есть сутки назад.
— Ого… по ощущениям, я неделю валяюсь. А… а что… с Кейго? Он приходил?
— Пока ты в критичном состоянии, его, как и других посторонних, не могут пустить. Мне пришлось помахать удостоверением, чтобы увидеть тебя.
— А-а… ясно.
Удивительно. Но расстроил Кагами не тот факт, что врачи не позволили Таками навестить ее. По факту, теперь никто не мог навестить ее. Только двоюродные дядя и тетя, которым до нее после смерти Куросаки нет никакого дела.
— Сейчас ситуация сложная. Мы готовимся принять поддержку из-за рубежа, сегодня должна прилететь Звезда и Полоса. Ястреб, Джинс и Старатель отправлены встречать ее.
— Ясно… а… нет никакого способа ускорить мое восстановление?
— Хочешь себя в могилу загнать?
Кагами молча уставилась на парня, даже не зная, что сказать. Было чувство, что ее оставили на обочине жизни, что она израсходовала себя, как герой, и теперь уж точно никому не нужна. Благодаря поддержке Ястреба и Джинса ей удалось победить Кохэя, но достаточно ли этого? Неужели она избрала работу на государство лишь для того, чтобы кончить так рано?
— Но я… могу же что-то еще сделать, так? Я просто… хочу быть героем, хочу быть тем, кто защитит… хотя бы Кейго. Он же спас меня. Да и я же шла сюда, то есть в комитет, чтобы быть героем. А какой из меня теперь герой? А если я не восстановлюсь? Если больше не смогу… доказать, что могу быть героем?
От каждого слова слезы на глаза наворачивались. Столь беспомощной Кагами себя давно не чувствовала. Наверное, она действительно жалкая, если после всего произошедшего она волновалась о том, как бы доказать обществу, что все еще способна быть героем. Что способна держать планку, раз зареклась идти до конца.