Каким образом? Почему так получилось? Таками просто боялся спросить. Девушка никогда не говорила ничего плохого о матери, по ее рассказам, она олицетворяла все добро и заботу. Отец покинул их, когда узнал о болезни жены. Неудачная измена? Блин, но нельзя же просто подойти и спросить в лоб: я знаю, что твоя мать больная СПИДом, как так получилось?
Да действительно, как так?
— Ну… да, в пределах… Да господи, — телефон в ее руках вновь завибрировал, заставив тяжко вздохнуть и принять вызов. — Да, Уширомия, слушаю. Да, в офисе. Да напротив меня сидит вместе с Куросаки… Но у нас обед… — выслушивая собеседника, Кагами заметно поменялась в лице, теперь ей было не до смеха. Ястреб бы сказал, что на мгновение в ее взгляде промелькнул испуг. — Да. Поняла… Да, сейчас придем.
Отключив телефон, девушка долгое мгновение смотрела перед собой напряженным взглядом, заставив и парней заволноваться.
— В чем дело? — спросил Ястреб.
— Нас с тобой вызывает председатель. Остальное… пока не могу сказать.
— Все так плохо, что даже мне нельзя знать? — насторожился Куросаки.
— Возможно, тебя подключат позже, но пока хотят видеть только нас.
— Вот и посмотрели фестиваль, — вздохнул Куросаки, — ладно, удачи.
Определенно, дело неладное.
До кабинета председателя они шли в гробовой тишине, и, честно говоря, это жутко действовало на нервы. Благо, им пришлось идти по лестнице пролет, а не садиться в лифт, поэтому, воспользовавшись моментом, Таками взял девушку за руку и остановился.
— Скажи, в чем дело? — хотел бы Ястреб сразу перейти к делу, но решительности не хватило. — Ты испугалась.
Девушка удрученно вздохнула.
— Уширомия сообщил о нападении на героя Ингениума в Хосу. Есть все основания предполагать, что это был Стейн… убийца героев.
Теперь реакция Кагами была понятна. После того задания, когда злодей обездвижил ее и едва не линчевал, она несколько раз просыпалась от кошмаров. К счастью, девушка не скрывала, кто являлся ей в ночных снах. Она не кричала, не вырывалась из сновидений, подскакивая с места. К своему стыду, Таками лишь пару раз замечал, когда она пробуждалась, парализованная ужасом. Тихо, бесшумно, с бешено колотящимся сердцем. Он понимал, что что-то не так и просыпался, когда слышал, как она уходила на кухню.
— Эй, все будет нормально. В этот раз мы знаем, что делать, — аккуратно сжав ее плечи, улыбнулся Таками. — Я знаю, на тебя многое валится последнее время, но я рядом. И готов поддержать тебя. Пусть мы и встречаемся всего несколько месяцев, не закрывайся. Я действительно готов помочь или хотя бы выслушать.
Кагами только кивнула. Ему был знаком ее взгляд, это опустошение и страх перед неизвестностью, ощущение, что нельзя все удержать в двух руках. Больно наблюдать, как небезразличный тебе человек никак не позволяет подойти ближе. Ему ничего не оставалось, как ждать и просто быть готовым помочь.
— Эй, — тихо окликнув девушку, Таками склонился к ней и накрыл поцелуем ее губы.
— Ты же понимаешь, что мы в штаб квартире, да? — прошептала Кагами, вызвав у него ухмылку.
— Опасность заводит, не находишь?
— Предлагаешь испытать на прочность терпение Лэн? — тихо усмехнулась девушка, поцеловав парня в ответ. — Да ты храбрец.
— Ладно, убедила, — немного обрадовавшись, что Кагами повеселела, парень потянул ее за собой вверх по лестнице и добавил: — Но потом от меня не отвертишься. Знаю я тут одно уединенное местечко.
— Опять кладовка?
— Лучше. Кухня.
— Пф-ф, издеваешься? Да нас с тобой отделают, как куриц, прежде чем мы что-то успеем сделать.
— М-м, я бы не отказался тебя отделать, как курочку.
Наигранно оскорбившись, Кагами попыталась его пнуть, но он ловко увернулся и залился смехом. К сожалению, пришлось напустить серьезный вид, когда они вернулись в коридоры, и все же не удержались от пробивающихся смешков.
И все же, несмотря на то, что первая встреча у них не задала тон знакомства, Кагами не могла не очаровывать. Со своими недостатками, порой вредная и колючая, даже грубая, но она ему искренне нравилась. Простая девушка, избравшая сложный путь.
Об улучшившемся настроении, к сожалению, они забыли, как только вошли в офис председателя. За минувшие годы Ястреб научился распознавать степень беды, которая нависла над ними по одному лишь выражению лица женщины. Да и хмурый вид Уширомии не вселял надежд.