Не пришлось даже прислушиваться к окружению, темный силуэт, поджидающий у стены, моментально отреагировал на ее появление. Выждав, когда глаза привыкнут к полумраку, девушка все же надеялась, что за столь мерзким поступком стоит кто-то из злодеев, решивших шантажировать ее. Но когда она увидела худощавого сгорбившегося мужчину, прячущего руки в карманах, а взгляд — под линзами старомодных очков, Кагами едва сдержала вздох разочарования. Как этот ублюдок вообще что-то рассмотрел?
— Кто ты, блять, такой? — зашипела девушка, направившись к незнакомцу, но едва сделав шаг навстречу, заставила того отступить.
— Не нужно, стойте, где стоите, — пробормотал незнакомец. — Сделаем все быстро. Мне… мне жаль, правда, что пришлось давить на вас, но иначе вы бы не послушали. Мои требования просты — признайтесь общественности, что вы ненастоящий герой, что вы просто украли силу, иначе все узнают куда более грязную…
— О-о, да ладно, серьезно? — оборвала его Кагами. — Украла силу? Это моя сила, кусок ты дерьма. То, как ее использует комитет безопасности, не моя проблема. Вы… зачем ты вообще это делаешь? Тебе не к кому больше докопаться?
— Мы можем вместе обсудить интервью, подать его с более мягкой стороны, если…
Кагами опешила. Смотря на мужчину с открытым ртом, она просто ушам своим не верила. Ее шантажировали.
— Ради наживы, да? Кто ты? — прищурившись, оборвала на полуслове незнакомца Кагами и подступила на шаг ближе. — Журналист, у которого дела совсем плохо идут? И ты решил… что я легкая добыча… что меня можно шантажировать, дождавшись, когда я окажусь в настолько сломленном состоянии, что не буду соображать и податливо соглашусь на провокацию?
Попятившись, мужчина замешкался и достал из кармана перцовый спрей, который Кагами выбила у него моментально, выстрелив пером, а заодно и глубоко поцарапав руку незнакомца. Далеко не радушный настрой героини испугал журналиста, заставил попятиться, но девушка в два шага нагнала его и, схватив за грудки, грубо прижала к стене.
— Ты, блять, серьезно думал, что можешь так спокойно на ковер вызывать Беркута? Сфотографировал меня давно, и ждал подходящего момента? Думал, когда же я начну плакать на публике из-за погибшего друга, да? — наигранно пропела девушка, встряхнув мужчину. От нарастающей злости ей все сложнее было сдерживаться. — А тут умирает моя мать, и ты решаешь «вот оно, настал мой час, пока эта обманщица и шлюха будет плакать, я сделаю свой ход». ТАК?!
— Отпустите меня!.. Я… я… если что-то со мной будет, эти снимки опубликую мои коллеги…
— О-о, серьезно? Думаешь, я поверю? Коллеги? Чтобы они украли твою славу? — приблизившись, Кагами заглянула в глаза мужчины и увидела в них тот страх, который испытывает жертва близ хищника. — Даже если у тебя и есть запасной план, мне плевать. Такое жалкое ничтожество, как ты, не смогло бы подобраться ко мне. Кто дал тебе информацию? Откуда у тебя мой номер телефона?
Она чувствовала, как трясется под ее натиском журналист. Несмотря на то, что он был выше, Кагами осознавала свою силу, вдавливая мужчину в стену, слушая, как он судорожно вздыхал и упрямился, отказываясь говорить. Эта мелкая гнида высмеяла ее чувства. Когда она скорбела о матери, он посмел напасть. Ничтожный, отвратительный ублюдок…
Ярость все сильнее закипала на душе девушки, туманила рассудок, и понимая, что мужчина все еще сопротивлялся и был недостаточно напуган, она схватила его за шею.
— Говори. Кто рассказал тебе об этом? Комитет безопасности слишком трепетно хранит информацию. Кто это? ГОВОРИ!
Все они лгут ей, обманывают, используют. Кагами понимала, на что шла, она прямым текстом заявляла, что готова продаться комитету безопасности. Но они отворачивались от нее, как от мусора, израсходовавшего себя материала. Смотрели на нее, как на слабое звено, заранее решив, что она слабая, что смерть Куросаки и матери убила в ней и героиню Беркут. Но она сильная, она могла с этим справиться, и уж тем более никакой третьесортный журналист не посмеет высмеивать ее, ни за что на свете!
Сдавив шею незнакомца еще сильнее, Кагами ожидала, что он, испугавшись, расколется и расскажет обо всем. Но вместо мольбы и каких-либо других слов она услышала хруст.
Ее словно ледяной водой окатило. В ужасе отдернув руку и отступив, девушка увидела, как безвольно рухнуло на землю тело журналиста. Смотря на него широко распахнутыми глазами, Кагами моментально позабыла о буре эмоций, ощущая себя подвешенной над пропастью.
Нет… нет-нет-нет.
Испуганно оглядевшись по сторонам и отметив, что никого поблизости нет, она глубоко вздохнула и, задержав дыхание, склонилась над журналистом, перевернув его на спину. Маленькая надежда, что он потерял сознание, рассыпалась со звоном бьющегося стекла, когда на нее посмотрели пустые, застывшие в моменте глаза сквозь линзы очков.