– Тактические ядерные удары, – пробормотал Шнайдер. – Унифицированные средства доставки.
Хэнд пожал плечами:
– Это все, что у них есть. Думаю, Кемп не уничтожит все подряд. Скорее, он захочет отступить, оставив Картелю сильно зараженную местность.
Я с ним согласился:
– Имеет смысл. То же самое он сделал в Ивенфолле.
– Долбаный психопат, – пробормотал Шнайдер. По-моему, он обращался к пустоте. Таня Вордени ничего не сказала. Выражение ее лица напоминало гримасу человека, пытающегося языком достать кусочек мяса, застрявший между зубами.
– Итак, – произнес Хэнд нарочито бодрым голосом. – Госпожа Вордени, я надеюсь, вы покажете нам кое-что?
– Это внизу, на самом пляже, – ответила Таня.
Тропа оказалась пробита вокруг небольшого заливчика и заканчивалась у серых скал, нависавших над песчаным берегом. Вордени легко спрыгнула на пляж. Явно сказывалась долгая тренировка. Затем она двинулась в направлении скал – туда, где гранит нависал над пляжем на высоте раз в пять выше человеческого роста.
Я следовал за археологом, попутно изучая местность профессиональным взглядом военного. Плоские треугольные скалы сходились позади нас, образуя тесное пространство, формой напоминавшее о теореме Пифагора. Почти все оно было засыпано мелкими обломками камня, очевидно, упавшими с высоченных скал.
Наконец все собрались у неподвижной фигуры Тани Вордени. Она стояла спиной к огромной скале, как скаут на посту у вечного огня.
– Это здесь. Здесь мы похоронили это.
– Похоронили? – Матиас Хэнд обернулся и окинул нас взглядом, в иной ситуации показавшимся бы комическим. – Скажите, как именно вы это похоронили?
Шнайдер жестом показал на осыпь из обломков и лежащую за ними скалу:
– Протри глаза, мужик. Сам догадаешься?
– Взрывом?
– Просверлили скалу и заложили взрывчатку, – Шнайдер казался вполне довольным собой. – Заглубили на два метра и направили канал вверх. Бах! Нужно было видеть!
Хэнд растерянно переспросил:
– Вы… взорвали артефакт?
– Хэнд, ради всего святого! – Вордени посмотрела с раздражением. – Прежде учтите, где мы его нашли. Да этот обвал образовался пятьдесят тысяч лет назад! Когда мы обнаружили находку, она все еще работала! Эта вещь не из гончарной мастерской – мы имеем дело с гипертехнологиями. Сделано на веки вечные.
Хэнд прошелся вдоль осыпи:
– Надеюсь, вы окажетесь правы. «Мандрагора» не станет платить двадцать миллионов долларов за испорченный товар.
– Что заставило скалу упасть? – неожиданно произнес я. Остановившись, Шнайдер оскалился в ехидной улыбке:
– Я же объяснил: взорвали заря…
– Нет, я не об этом, – мой взгляд упал на Вордени. – Имею в виду: что заставило скалу упасть в первый раз? Эти горы – одни из самых древних на планете. В этом районе не было серьезной геологической активности в последние пятьдесят тысяч лет. Ясно как день, что море также не могло этого сделать: в противном случае упавшие скалы лежали бы по всему пляжу. Что же заставило сооружение опуститься в яму в первый раз и почему марсиане это сделали? Итак: что произошло на этом самом месте пятьдесят тысяч лет назад?
– Таня, а действительно – что? – Шнайдер энергично кивнул. – Ты никак не осветила эту тему. То есть мы, конечно, говорили, но…
– Хороший вопрос, – Матиас Хэнд прервал свои исследования и присоединился к нам. – Госпожа Вордени, какое объяснение сего явления вы предложите?
Археолог взглянула на подступивших к ней трех рослых мужчин и рассмеялась:
– Уверяю вас, джентльмены, не я это сделала.
Я решил временно снять осаду и присел на плоский обломок скалы:
– Да, согласен. Дело случилось немного раньше вашего появления. Но вы занимались этими раскопками много месяцев. Наверное, идеи-то были?
– Да, Таня, расскажи им вариант с «утечкой».
– Что за утечка? – тут же отозвался Хэнд.
Вордени наградила Шнайдера гневным взглядом. Найдя подходящий кусок скалы, она присела, достав из кармана пачку сигарет. Сигареты выглядели подозрительно похожими на те, что утром купил я сам. «Лэндфолл-лайт» – лучшее курево, что можно купить за деньги после того, как запретили сигары из Индиго-Сити. Достав из пачки сигарету, Таня по-мужски размяла ее пальцами и нахмурила брови. Наконец она заговорила:
– Послушайте. Эти ворота далеко отстоят от технологий, имеющихся у нас на сегодняшний день. Примерно как подводная лодка от каноэ. Мы имеем представление, для чего они предназначены. По крайней мере знаем одну функцию из тех, что были заложены в конструкцию. И, к сожалению, ни малейшей идеи о том, как она работает. Однако можем строить догадки.
Возражений ни у кого не возникло. Таня подняла глаза от сигареты и вздохнула:
– Хорошо. Долго ли продолжается обычный, пусть и достаточно протяженный гиперпереход? Я имею в виду одновременный переход многих тел. Тридцать секунд или около того. Максимум – минуту. В то же время сама энергетическая поддержка перехода требует от лучших из наших реакторов полной мощности, – сунув сигарету в рот, Таня поднесла к ее кончику сигаретную пачку с полоской для поджига. Дым улетел в сторону вместе с ветром.
– Итак. Мы, открыв ворота впервые, смогли увидеть через них ту сторону. То есть четкое изображение размерами около одного метра, совершенно неподвижное. В терминах гипертранспортировки такое изображение есть непрерывный поток данных реального времени, то бишь фотонов, проходящих сквозь ворота в полном соответствии с их координатами в течение всего периода поддержания работы канала. Что в нашем случае составило два дня или около сорока часов. Или две тысячи четыреста минут. В две с половиной тысячи раз дольше, чем самый долгий из наших гиперпереходов. И ни одного признака, говорившего бы о гиперпереходах реальных тел, осуществленных сквозь найденные нами ворота. Ничего, кроме режима ожидания. Улавливаете мысль?
Хэнд нетерпеливо отозвался:
– Понятно. Огромная энергия. Так что скажете об «утечке»?
– Хорошо. Я решила представить, что за помехи могут сопровождать работу такой системы. Передавая данные неопределенно долгое время, вы рано или поздно нарветесь на помеху, вызванную другой передачей. Сей факт с неизбежностью встречает нас в реальном и весьма хаотично построенном космосе. Такое случается с радиоволнами, но, несмотря на это, при направленной трансляции мы не сталкивались с интерференцией ни разу.
– Наверное, потому, что такого взаимного влияния в космическом пространстве вообще не бывает? Госпожа Вордени, так написано в учебниках.
– Да-а… возможно, вы правы, – Вордени спокойно выпустила дым в сторону Хэнда. – А может, до сих пор нам просто везло. Статистически все вполне обосновано. Мы знакомы с иглотрансляцией менее пяти веков, и средняя задержка транспортировки составляет около пяти секунд. Так что «эфирного времени» было не так много. Однако если марсиане включали ворота достаточно регулярно и время их работы многократно превышало наши достижения, то, учитывая масштабы их цивилизации, «сбои» гиперсигнала могли время от времени случаться. Проблема здесь в мощности транслируемого через ворота импульса – его может оказаться достаточно, чтобы сорвать кору с небольшой планеты.
– Ого…
Археолог бросила мне взгляд не менее уничтожающий, чем дым, выпущенный в сторону Хэнда, и ядовито произнесла:
– Именно. Ого… Но марсиане были не столь глупы. Построив совершенную технику, они должны были изобрести и средства ее защиты. Что-то вроде электрических пробок.
Я одобрительно кивнул:
– Которые автоматически отключили цепь при чрезмерном всплеске мощности.
– Похоронив себя под пятью тысячами тонн скальной породы? Довольно непродуктивно как средство для обеспечения безопасности. Надеюсь, я не сильно огорчил вас, госпожа Вордени?