Я сказал только:
– Медленно…
– Здесь нет проблемы, Ковач. – Голос Хэнда прозвучал совершенно спокойно, но глаза его все еще пристально смотрели прямо в глаза Семетайра. – Мы уже в контакте, чисто по-семейному.
Кривой оскал Семетайра говорил о совершенно противоположном, но руки чернокожего достаточно медленно выползли из карманов. В обоих он осторожно держал нечто, на первый взгляд напомнившее крабов из вороненой стали. Переведя взгляд с одного вяло шевелящего сегментами щупалец создания на другое, Семетайр неторопливо отвел мое оружие в сторону.
– Не в этом ли твое желание, человек из большой фирмы?
– Скажи еще раз, и я нажму на спуск.
– Ковач, он обращался ко мне. – Хэнд кивнул, показывая в сторону «Калашникова», и я убрал ствол в кобуру. – Итак, наши спецификации. Люди нужны свежие. Убитые не более чем месяц назад. Причем срочно. Что бы там ни было в твоих запасах.
Семетайр только пожал плечами.
– Здесь и лежат самые-самые… свежие. – Чернокожий опустил своих «крабов» на курган из стеков, и два робота принялись перебирать цилиндры один за другим, сначала поднося чуткими манипуляторами к светящимся голубоватым сиянием объективам, а затем без колебаний отбрасывая в сторону. – Впрочем, если вы настаиваете на особой срочности… – он повернулся, и мы все двинулись в сторону неприметного, темного цвета киоска, в котором над рабочей станцией склонилась женщина столь же бледная, насколько темнокожим был сам Семетайр. Женщина занималась очисткой сложенных в лоток корковых стеков от приставших к ним костных фрагментов. Звуки, издаваемые установкой – высокочастотные и едва слышимые – резко контрастировали с шедшим сзади низким гулом от погрузки металлических цилиндров.
Семетайр обратился к бледнолицей на наречии, которое только что использовал Хэнд. Женщина нехотя оторвалась от своей работы. Сняв с задней полки неприметную жестяную коробку размером с прибор для наблюдения, она вынесла коробку на свет. Придерживая коробку одной рукой, постучала покрашенным в черный цвет ногтем по символу, выгравированному на металле, и произнесла что-то непонятное, опять же на своем языке.
Я вопросительно посмотрел на Хэнда.
– Выбор Огон, – пояснил он без всякой иронии. – Одетые в сталь, чтобы иметь дело со сталью. Настоящие воины.
Хэнд кивнул, и коробку поставили перед нами. Потом дама извлекла из-за рабочей станции туалетную воду, протерев ладони рук и запястья. Поддавшись своеобразному очарованию, я смотрел, как Огон положила еше влажные пальцы на крышку. Закрыв глаза, она медленно произнесла несколько протяжных звуков. Потом снова открыла глаза и сняла крышку.
– Берете? Сколько? – вопрос исходил от Семетайра. На фоне более чем почтительного обхождения Огон чернокожий казался настроенным вполне прагматично.
Потянувшись через стол, Хэнд достал из коробки пригоршню цилиндров. Отливавшие чистым серебром, они матово поблескивали в его ладони.
– Сколько ты возьмешь с меня?
– Семьдесят девять пятьдесят за кило.
Представитель «Мандрагоры» только хмыкнул:
– В прошлый раз Правет отдавал по сорок семь пятьдесят, и он еще извинялся за дороговизну.
Семетайр замотал головой, довольно оскалившись.
– Это всего лишь деньги, уважаемый человек из большой фирмы. Правет работает с несортированным товаром. По большей части он вообще не отмывает продукт. Если хотите тратить драгоценное корпоративное время, удаляя кость со стеков гражданских лиц и призывников – можете работать с Праветом. А здесь вам предлагают настоящие сливки военного сословия: стеки отчищены и освящены. Они стоят денег: ровно столько, сколько сказано. И давайте не будем отнимать друг у друга время.
– Хорошо. – Хэнд взвесил рукой пригоршню жизней. – Думай сам о своих издержках. Шестьдесят тысяч ровно. И, как ты знаешь, я вернусь… когда-нибудь.
– Когда-нибудь, – Семетайр со вкусом повторил слова Хэнда, потом продолжил: – Когда-нибудь и Джошуа Кемп может устроить в Лэндфолле ядерную баню. Когда-нибудь, уважаемый человек из фирмы, мы все можем оказаться уже мертвыми.
– Можем, разумеется, – Хэнд положил цилиндры с корковой памятью обратно в коробку, и они брякнули, как игральные кости. – А некоторым можно устроить это по-быстрому. Если они не прекратят говорить о скорой победе Кемпа. Семетайр, тебя я могу арестовать прямо сейчас.
Бледнолицая присвистнула и, подняв руку вверх, начала выписывать в воздухе загадочные буквы. Семетайр что-то сказал, обращаясь к ней, и пантомима сразу прекратилась.
– Да? Арестуете, но за что конкретно? – спокойно произнес чернокожий, дотянувшись до коробки и извлекая из нее стек. Один стек. – Смотрите. Не станет меня – и вам придется иметь дело с Праветом. Семьдесят.
– Шестьдесят семь пятьдесят, и я сделаю вас эксклюзивным поставщиком корпорации «Мандрагора».
Семетайр покрутил цилиндр между пальцами, как бы задумался.
– Неплохое предложение, – проговорил он и добавил:
– Ладно, шестьдесят семь пятьдесят. При минимальной партии в пять кило.
– Согласен, – подтвердил Хэнд, достав кредитку с голограммой «Мандрагора корпорейшн». – Собственно, я прилетел за десятью. Заверните.
Семетайр бросил стек в коробку и подал знак бледнолицей женщине. Та немедленно вытащила из-под рабочей станции устройство для взвешивания. Затем принялась доставать из коробки стеки с памятью, аккуратно складывая их на вогнутую поверхность весов. В воздухе над площадкой весов возникли фиолетовые цифры.
Уголком глаза я успел заметить едва уловимое движение вне пределов поля нормального зрения и тут же крутнулся на месте навстречу пока неизвестному событию.
– Нашел, – радостно засмеялся Семетайр.
Один из «крабов» уже спешил к нам от кургана из стеков и, добравшись до ног Семетайра, стал взбираться вверх прямо по брюкам. Едва странное создание добралось до поясного ремня, чернокожий взял «краба» в руку и что-то отобрал у него, тут же бросив маленького робота на пол. Пока он летел, процессор втянул стальные лапки внутрь, затем получившийся кругляш покатился и, стукнувшись о палубу, моментально остановил вращение. Щупальца сразу приняли обычный вид. «Краб» встал на ноги и побежал, возвращаясь к прежнему занятию.
– Охо-хо… теперь посмотрим.
Семетайр ухватил еще облепленный плотью цилиндр большим и указательным пальцами и опять оскалился:
– Посмотри-ка на это, клинский волчара. Видишь? Видишь, как начинается новая жатва?
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Прочитавший трехмерный машинный код солдатских стеков компьютер «Мандрагоры» забраковал треть купленных нами данных из-за непоправимых психологических нарушений. Говорить с ними не стоило. Все, что могли эти люди – кричать в пустоту виртуальной реальности.
Хэнд отложил забракованные стеки в сторону.
– Стандартные потери. Всегда так, у кого ни покупай. Остальные пойдут на аппарат психохирургии. В результате получим самую детальную распечатку их состояния, так что не придется будить всех подряд. Список параметров на столе.
Взяв со стола копию, я быстро просмотрел данные. По стенам комнаты шла двухмерная информация о полученных солдатами повреждениях.
«Опыт боевых действий в условиях высокой радиоактивности». Я взглянул на Хэнда:
– Кажется, я должен был об этом знать?
– Проехали, Ковач. Ты знаешь.
– Я? – Вспышка, осветившая вершины гор. Высветившая закоулки, до того знавшие лишь геологический мрак. – Я надеялся, что до этого не дойдет.
Хэнд внимательно изучал поверхность стола, словно та нуждалась в полировке. Он осторожно пояснил:
– Нужно было зачистить полуостров. И к концу недели все закончится. Кемпа оттеснили назад. Назови это интуитивным решением.
Всего раз, в разведке на одной из вершин хребта Дэнгрек, я видел вдали Заубервилль, сверкавший под поздними лучами заката. Город был слишком далеко от нас, и детали его пейзажа не могла показать даже нейрохимия. На максимально укрупненном изображении я видел лишь серебряную полосу, спускавшуюся с гор к морю. Далекая картина, не связанная ни с чем человеческим.