– Черт…
– Ковач…
– Да… сейчас помогу, извини.
Я убрал оружие на место и без всяких церемоний поставил Вордени на ноги. В дальней стене отворилась дверь лифта, пропуская в помещение целый отряд вооруженной до зубов охраны.
Тут у меня вырвался вздох:
– Все, приехали.
Взгляды охраны упали на нас, и их начальница тут же расчехлила бластер.
– Стоять на месте! Руки поднять!
Я поднял здоровую руку вверх. Вордени пожала плечами.
– Я не шучу, парни!
– Мы ранены, – отозвался я. – Контактные разрядники. Остальные уже мертвы. На хрен. Все кончено. И разбудите своего Хэнда.
Хэнд воспринял ситуацию достаточно спокойно. Попросив перевернуть один из трупов, он принялся ковырять пережженный позвоночник металлическим стержнем.
– Плюс канистра с молекулярными ОВ. Это же новая разработка. «Шорн биотех», прошлого года. Не знал, что Кемп успел их получить.
– У них есть все, что имеете вы сами. Хорошо, что не так много. Почитайте Бранковича, «Маркетинг и война».
– Благодарю за совет, Ковач. – Хэнд потер глаза. – Я и так доктор наук. По теме «Инвестирование в зоне конфликта». В чтиве для любителей совершенно не нуждаюсь. Что хотелось бы знать… Чем вы занимались вдвоем, здесь? В столь неурочный час.
Мы с Вордени обменялись полным значения взглядом. Таня пожала плечами:
– Мы занимались любовью.
Хэнд озадаченно мигнул.
– Уже?
– Что значит «уже»?
– Ковач, не надо… У меня из-за вас голова раскалывается. Уже. – Хэнд встал, кивнув в сторону начальника службы безопасности, стоявшего рядом:
– Так, уберите все отсюда. Проверьте, не совпадут ли образцы с теми, что были взяты в аллее и возле канала. Файл называется «С221-Эм-Эйч», доступ я разрешу.
Мы проводили взглядом трупы, оттащенные к лифту в носилках на воздушной подушке.
Хэнд хотел было спрятать металлический стержень в карман, но, опомнившись, отдал его последнему из покидавших зал охранников. Потом он без какого-либо выражения, механически потер одну руку о другую.
– Кто-то хочет, чтобы вы, госпожа Вордени, вернулись назад. Кто-то, имеющий средства. Я полагаю, это само по себе подтверждает ценность производимых в вас финансовых вложений.
Вордени натянуто улыбнулась, изображая иронию. Я без церемоний добавил свою ложку дегтя:
– И есть еще кто-то внутри самой корпорации. По крайней мере об этом говорит полный отравы рюкзак. Не знаю, как иначе объяснить проникновение их людей в охраняемое здание. У вас утечка информации.
– Похоже на то.
– А кого именно вы послали за неизвестными, которые прошлой ночью следили за нами от самого бара?
Вордени обеспокоенно посмотрела на меня:
– А что, за нами кто-то шел?
Я сделал жест в сторону Хэнда:
– Так он говорит.
– Хэнд? – переспросила Таня.
– Да, госпожа Вордени, именно так. Вас провожали до самой Файнд-аллеи, и не только мы, – Хэнд говорил устало, и его взгляд, ненароком брошенный в мою сторону, казался почти извиняющимся. – Полагаю, это был Дэн.
– Дэн? И это что, не шутка? Ничего себе порядки! Ребята, а сколько у вас дают на отдых после смерти? Или своим людям новое тело предлагают немедленно, вместе с деревянным костюмом?
– У Дэна имелся готовый клон, свежий, из морозильника. Такова сложившаяся практика, по крайней мере в отношении оперативников. Дэну полагалась виртуальная неделя на психотерапию и хороший рекреационный пакет. Получил свое и загружен в новое тело. Был признан годным к несению службы.
– А был ли? Вы говорили с ним?
Я вдруг вспомнил свои слова, сказанные Дэну внутри системы для обнаружения и поиска после катастрофы: … эти работодатели пошлют на панель родных детей – лишь бы наложить лапу на вещи, о которых шла речь в моем письме. А что в сравнении с этим ты, приятель? Никто и ничто.
Только что убитый – в моем понимании это достаточно хрупкое состояние сознания. Оно делает восприимчивым к внушению. А Посланники могут убеждать, как никто иной.
Хэнд открыл голосовой телефон-раскладушку.
– Разбудите Дэна Цзяо Юна, немедленно, – некоторое время он слушал: – Я знаю. Ладно, попробуйте еще раз.
Я только помотал головой:
– Это что, старая добрая казалось-бы-опять-захватившая-тебя бравада? Так, Хэнд? То, что выше всякой смерти и ради чего ты готов еще раз послать человека на смерть, если это тянет за собой определенную связь? Давай уже, положи трубку. Его больше нет. Он тебя продал, и не требуй от человека опять делать выбор, ложный выбор. – Хэнд судорожно дернулся, но трубку не оставил. – Хэнд, честно говоря, я сам заставил его это сделать.
Взгляд Хэнда, направленный на меня, дал понять, что он мне не верит.
– Хорошо, проехали. Если тебе станет легче, можешь послать меня ко всем чертям. Я лишь объяснил Дэну, что он на хер не нужен «Мандрагоре» и что корпорация пойдет своим путем, рано или поздно заключив сделку. С нами. После чего Дэн окажется на счетчике, если не врубится в сюжет вовремя.
– Я вовсе не отдавал приказа Дэну, мать твою, Ковач! – Наконец Хэнд вышел из себя, на самом деле готовый рвать и метать. Его рука сжала телефонную трубку так, что побелели костяшки. – Давать рекомендации – вообще не твое дело. Заткнись, пожалуйста, на хрен! Да, да, Хэнд слушает…
Он слушал. И, похоже, не услышал ничего хорошего. Хэнд сложил трубку.
– Дэн покинул здание прошлой ночью. Транспорт и направление следования неизвестны. Знаю, что его потеряли в здании «Общества взаимных кредитов» незадолго до полуночи.
– Что, не можешь совладать с персоналом в наше-то трудное время?
– Ковач! – Хэнд простер руки так, словно хотел схватить меня за горло. – Я не желаю этого слышать. Понятно? Я. Не. Желаю. Слышать.
В свою очередь я просто пожал плечами.
– Никто не желает. Потому что такие дела идут сами по себе.
Хэнд просто кипел, сдерживаясь из последних сил:
– Ковач, мне не хочется обсуждать с тобой закон о найме, тем более – в пять утра. Гребаное утро, в рот ему ноги… – тут Хэнд развернулся на пятках. – Вам следовало бы отточить совместные действия. Загружаемся в район Дэнгрека, ровно к девяти утра.
Взглянув в сторону Вордени, я уловил смешок. Чисто детская заразительная усмешка. Словно мы обжимались за спиной человека из «Мандрагоры».
Пройдя десять шагов, Хэнд остановился, будто что-то почувствовал.
– Да. Кстати. – Он повернулся, обращаясь к нам с Таней: – Час назад кемписты сбросили ядерную бомбу на Заубервилль. Сто процентов поражения живой силы.
В зрачках у Вордени полыхнул огонь, и я заметил это прежде, чем она отвела взгляд. Затем Таня уставилась в пол и плотно сжала губы.
Хэнд стоял, наблюдая за происходящим.
– Думаю, вы оба должны были это знать, – проговорил он.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Дэнгрек.
Небо – как выцветшая хлопчатобумажная ткань. Голубизна, оттененная перьями белых облаков, плывущих высоко и далеко. Солнечный свет – достаточно отфильтрованный, но заставляющий прищурить глаза. Его тепло, скользящее по моей коже. Легкий ветерок, идущий с запада, и листва, сорванная с чахлой местной растительности и летающая около нас.
На горизонте догорал Заубервилль. Дым поднимался вверх на фоне выцветшего полотна неба, точно следы от испачканных нефтью пальцев художника.
– Что, Ковач, теперь ты доволен собой?
Таня Вордени произнесла это мне на ухо, негромко, когда вышла вперед, чтобы посмотреть на побережье. Слова были первыми, обращенными ко мне с момента, когда Хэнд объявил о происшедшей бомбардировке. Я принял ее игру:
– У меня возражение: это преступление прошу записать на счет Кемпа. – И подошел ближе. – Наконец, не делай вид, будто этого не ожидала. Ты не хуже других знала, что так будет.
– Да, но меня переполняют ощущения.
Картина на самом деле крепко ударила по мозгам. Ролик крутили на бесчисленных экранах по всему зданию «Мандрагоры», повторяя раз за разом. Кадры сняли операторы военной хроники. Яркая, с булавочную головку точка в полной тишине вырастала в огненный пузырь, звук возникал после. Сквозь грохот на фоне разраставшегося огромного грибообразного облака звучали бессвязные комментарии. Потом шел повтор. Компьютер оцифровал изображение, встроив ролик в нашу виртуальную систему. Серого пятна неопределенности больше не существовало.