– Наверное, получше ваших настольных голодисплеев? Как я поняла, эти двое сидели за центральным пультом управления. Жаль, что сейчас они не в состоянии управлять кораблем. Впрочем, мне кажется, корабль может позаботиться о себе сам.
Вонгсават мрачно произнесла:
– Смотря потому, что на нас движется. Смотри… Видишь серое пятно на верхнем дисплее?
Я проследил направление ее руки. Довольно высоко, под самым куполом, возникло серое пятно, похожее на скопление почти исчезнувших за экраном звезд.
Там что-то двигалось, хищно вытянутое и угловатое.
– Что происходит? – спросил Депре.
– Еще не понял?
Вордени почти трясло, и теперь все взгляды устремились на нее.
– Видите? Слышите, как говорит корабль? Он скажет сам.
Марсианская информационная система продолжала свой разговор. На языке, которого не понимал ни один из нас. Впрочем, судя по напряженной интонации, в дословном переводе не было никакой необходимости. Световые сполохи, очевидно, техноглифы, появлялись буквально отовсюду. Я почти наверняка знал: это отсчет времени. Как будто перед нами радарная система для противоракетной защиты. Поднятая вверх и выросшая до огромных «нечеловеческих» размеров.
Вонгсават следила за происходившим как загипнотизированная.
– Вторжение. Корабль готовит встречу. Это автоматическая защитная система «Нагини»…
Я крутнулся на месте.
– Шнайдер?
Шнайдера рядом не было.
– Депре!
Я крикнул через плечо, уже на бегу.
– Сян! Ему нужна «Нагини».
Ниндзя догнал меня у спуска в спиральную трубу. Депре – через несколько ступеней. Оказавшись внизу, я вроде бы слышал звук падения и крик. И почувствовал, что проснулись рефлексы волка.
Добыча!
Мы бежали вниз, скользя и перепрыгивая ступени. Наконец спрыгнули на пол в пустом, подсвеченном лишь нашими сигнальными маячками расширении возле зала. Место, где упал Шнайдер, оказалось заляпанным кровью. Приземлившись рядом с пятном, я упал на колени и тут же почувствовал, что прокусил себе губу. Потом встал на ноги и посмотрел назад, на Депре и Сяна.
– Он не станет быстро перемещаться. Не убивайте без крайней необходимости, он еще может рассказать о Карере.
– Ковач!
Сердитый голос Хэнда донесся откуда-то сверху, как из трубы. Он орал во все горло, и Депре понимающе взглянул на меня. Отрицательно качнув головой, я рванулся к выходу в очередной коридор. Охота!
Довольно трудно бегать, если каждая клетка твоего тела мечтает отключиться и умереть. Но гены волка и то, что заложено биотехниками «Клина», вбрасывало в кровь такой коктейль… Тошнота уступила место холодной уверенности. Подсознание Посланника обеспечило чистоту рефлексов. Думай о функциональности! Спасибо, Вирджиния.
Корабль вокруг нас мелко вибрировал, словно отряхивался, тоже собираясь с силами. Мы неслись по пульсировавшим кольцами света коридорам. Импульсы были похожи на те, что пробегали по воротам перед самым их открытием. В одном из залов наперерез нам двинулась машина, мерцая дисплеем и негромко что-то стрекоча. Сразу же вскинувшись, я направил на машину оба «Калашникова». Депре с Сяном заняли позиции по бокам. После паузы машина отъехала в сторону, не переставая бормотать.
Мы переглянулись. Несмотря на боль в груди и стук в висках, я против желания улыбнулся.
– Пошли.
Миновав еще несколько залов и коридоров, мы обнаружили – Шнайдер куда умнее, чем ожидалось. Едва сунувшись в сторону очередного пузыря, мы с Сяном получили выстрел из «Санджета», сделанный с противоположной стороны, от выхода. Щекой я почувствовал жар пролетевшего совсем близко разряда и, получив от ниндзя сильный толчок локтем, мгновенно оказался на полу. Вовремя: следующий выстрел пришелся туда, где я только что стоял.
Длинная ответная очередь, выпущенная прикрывшим меня Сяном, легла по краям выходного коридора. Насколько я мог разглядеть, старательно прищуривая глаза, стрельба де причинила материалу стен никакого вреда. Сян перекатился на спину и, уворачиваясь от ответного выстрела, спрятался в небольшом углублении. Выстрелив еще раз, он осторожно выглянул из укрытия, а затем с досадой покачал головой.
– Ушел, гад.
Он встал на ноги, протягивая мне руку помощи.
– Охо-хо, спасибо. Спасибо, что вовремя оттолкнул.
Кивнув, Сян прыжками метнулся на другую сторону зала.
Депре последовал за ним, по пути хлопнув меня по плечу. Помотав головой, чтобы прийти в чувство, я отправился вслед за ними. У выхода из зала приложил к стене руку в том самом месте, куда пришлась очередь Депре. Стена не оказалась хотя бы теплой.
Захрипело переговорное. Сквозь эфир донесся прерываемый помехами голос. Впереди нас замер Сян, прислушиваясь:
– … вач… Мне… ов… ряю, повт…… ов…
– Еще. Раз.
Сян переспросил, отделяя слова паузами.
– … сай… порт но…
Сян обернулся и посмотрел на меня. Сделав жест, означавший «конец связи», я вернул переговорник на место и показал пальцем: «Вперед». Ниндзя расслабил мышцы и двинулся вперед – гибкий, как ртуть. Мы пошли за ним, хотя и не столь грациозно.
Отставание от Шнайдера увеличилось. Теперь мы двигались осторожнее, делая обманные маневры перед выходом в каждый очередной зал. Дважды пришлось отступить, едва впереди начиналось движение, и всякий раз мы находили на пути очередную машину, перемещавшуюся по пространству зала. Одна из машин какое-. то время плелась сзади, точно бродячая собака.
За два пролета от причального порта мы услышали, как заработали двигатели «Нагини». Пришлось оставить все предосторожности и ринуться вперед. Спринтерские возможности оказались не слишком впечатляющими. Сначала меня обогнал Сян, затем – Депре. Попытавшись ускориться, я согнулся пополам на середине зала, преодолевая судороги и приступ дурноты. Депре на пару с ниндзя находились уже в двадцати метрах от меня, у самого входа в причальный порт. Сорвав со рта тоненькую струйку желчи, я выпрямился.
Пронзительный, плотный и резкий звук. Словно расширяющуюся вселенную стиснули тормозными колодками.
Залп ультравибраторов «Нагини» в ограниченном пространстве.
Отпустив «Санджет», я уже наполовину поднял руки к глазам, как вдруг импульс прервался сам по себе. Так же внезапно, как начался. В поле зрения, шатаясь, вошел Депре – весь залитый кровью и без лазера. За ним послышался нарастающий свист двигателей, перешедший в глухой рокот по мере удаления штурмовика. Из туннеля ворвался поток воздуха, обдав лицо горячей волной. Потом все стихло. Звенящая тишина казалась особенно нестерпимой из-за напряжения, с которым поврежденный слух пытался разобрать хоть какие-то звуки.
Слушая ноющий звон, я подобрал «Санджет» и пошел в направлении Депре, осевшего на пол у изогнутой стены. Люк молча смотрел на свои залитые кровью руки. Лицо тоже покрывала кровь, запекшаяся черными сгустками. Хамелеохромового костюма почти не было видно.
Я издал звук, и Депре поднял голову.
– Это…
Он вытянул ко мне обе руки. Его лицо на мгновение исказила гримаса, словно он собирался заплакать, как ребенок. Выдавливая слова по одному, он с трудом склеил фразу:
– Это. Сян. Вот это. – Он стиснул ладони. – Черт…
Беспомощно заскрипел переговорник.
В глубине зала, будто смеясь над нами, сошла с места машина.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Павший не считается мертвым. Не оставляйте врагу стеков.
У каждого из спецподразделений есть свои традиции. Они есть и у корпуса Посланников. Однако следовать им все труднее и труднее, учитывая развитие современного оружия. Сян Сянпина разметало ультравибраторами, оставившими от человека пятно метров десять в диаметре, на полу и на стенах коридора. Осталась только жижа – такая, как на лице Депре. И больше ничего. Вдвоем мы прошли по луже туда и обратно, стараясь ботинками нащупать что-либо твердое. Мы не нашли ничего.
Минут через десять Депре сказал то, что было и так ясно: