Нельзя бить женщин. Насилие к слабому полу я не приемлю ни в каком виде, сразу включается режим боевой готовности против агрессоров. После той истории, сослуживцы по-доброму подшучивали надо мной, мол, «благородство и рыцарство соответствуют твоей фамилии, Спасский, и доведут тебя до греха, если приспичит кого-нибудь ещё спасать».
Было и было. Теперь уже неважно.
Едва я свернул за угол, моё присутствие сразу было замечено. Впрочем, прятаться или подслушивать чужой разговор я не собирался. Аня тут же отвернулась, вытерла лицо от слёз и направилась вглубь сада.
«Всё-таки плакала», – хотелось бы выяснить – почему?
Её отец подошёл ко мне и, протянув руку, представился:
– Владимир Маркович, – на доли секунд промелькнула мысль, что это кто-то другой, а не папа, хотя по имени все сомнения отпали, она же Владимировна.
– Герман, – я пожал его ладонь в ответ.
– У меня будет к вам несколько вопросов, – сходу начал он, чем очень удивил.
– Слушаю, – я кивнул.
– Вы человек дела, слова и чести? – со всей серьёзностью спросил.
Слишком пафосно заявлять такое, как и хвалить себя как-то неудобно, но:
– Да, – что ещё здесь сказать, если принципы – не пустое место, и имеют значение.
– Вам можно довериться? – Владимир Маркович нахмурился и давил своим тяжёлым взглядом.
«К чему он клонит?»
– Да, можете довериться, – и, кажется, я неправильно воспринял спор между отцом и дочерью, иначе этот разговор не состоялся бы.
– Даже если это касается вашего работодателя?
«Проверяет на вшивость или пытается убедиться, что я, в случае чего, не подведу, выполняя какие-либо поручения?»
– С Романом Романовичем я познакомился несколько часов назад, бывший сослуживец помог устроиться к нему… – издалека ответил, – и пока не совсем понимаю, что конкретно вы хотите? Или предлагаете?
– Мне необходим надёжный человек в его доме.
– Шпионить, следить и докладывать? – догадался я.
– Если вкратце, то да.
– Допустим, я не откажу…
– Что-то потребуете взамен? – Владимир Маркович изогнул бровь.
– Нет, не об этом речь. Но я должен знать – вы с ним враждуете?
Тогда это многое объяснило бы. Замужество Ани в том числе.
– Ситуация гораздо сложнее и запутаннее… – он вздохнул. – Уничтожить его мечтаю, поэтому приходится действовать аккуратно, обходными путями, чтобы обезопасить мою семью. Любая помощь пригодится, а если объединить усилия, стать союзниками, то…
– Причина в вашей дочери? – наконец я сообразил.
Владимир Маркович закивал головой.
– Я очень виноват, наворотил дел, из-за меня Анюта угодила в клетку к чудовищу. Думаю, она сама обо всём расскажет. Уточню лишь последний момент, – его взгляд смягчился, – моя дочь ещё нужна тебе? – как бы, между прочим, перешёл на «ты».
И, как ни странно, я не чувствую подвоха, хотя, признаться, поначалу напрягся – а не подстава ли это?
Или всё же да?
Глава 6
Герман
Больше всего в этой ситуации настораживает как раз таки сама постановка вопроса: «моя дочь ещё нужна тебе?», – а точнее завуалированная формулировка и некий намёк, вложенный в эти слова смысл и подтекст. По крайней мере, я так воспринял и понял, как понял.
Владимир Маркович как будто бы назначил нашему будущему сотрудничеству конечный способ оплаты, и, если я соглашусь, то получу Анюту. Иначе говоря, цинично предложил свою дочь, тем более он уточнил – что же я потребую взамен на «стать его человеком, быть глазами и ушами в доме Романа». Не такой ценой хочу вернуть её. Мне ничего ни от кого не надо, а если возьмусь помогать, то бескорыстно, на безвозмездной основе и, конечно же, без всяких условий.
Может показалось, может я ошибся, и хорошо, если не прав, но всё равно какой-то осадочек неприятный осел внутри после этой беседы. Да и я многого не знаю, чтобы рассуждать с полной уверенностью и осознанием предстоящих задач. Хотя одно теперь ясно – Аня вышла замуж добровольно-принудительным путём, в большей степени вынужденно. Отец не оставил ей выбора, по сути заставил, отдав дочь, словно вещь, на растерзание врагу. Хватило того, что я уже услышал и от неё, и от Владимира Марковича, чтобы сделать соответствующие, не утешающие выводы, которые напрашиваются сами собой.