– Всё хотел спросить – почему? Вроде здорова, – игривой интонацией голоса уточнил он.
Девять лет потребовалось, чтобы созреть и поинтересоваться моими привычками?
– Прекрасно обхожусь и без этого, – в отличие от некоторых, кто на данный момент не один бокал коньяка влил в себя, а начал ещё в полёте.
– А я думал, к беременности готовишься, решила порадовать меня наследником… – и для чего-то бегло обернулся назад.
Там Герман идёт. Роман на него взглянул что ли, а слова кому предназначались – тоже ему?
Точно что-то понял…
– Я не могу иметь детей, – это неправда, конечно, но для мужа я бесплодна, и, даже не спя с ним, всё равно продолжаю принимать противозачаточные таблетки, на всякий случай.
– Лечиться нужно было после аборта, когда предлагал, – громко так произнёс, возмущённо.
Зачем во всеуслышание об этом говорить?
– У меня был выкидыш, – тихо пролепетала я.
Да, врач чистил потом, выскребая остатки плода, иначе нельзя было не допустить воспалительного процесса.
– Нагулянного чужого ребёнка я бы никогда не принял, – продолжил методично добивать Роман.
И я не сдержалась… не смогла…
– Тот ребёнок был от любимого мужчины, – Гере я ничего пока не рассказывала, и не в таких обстоятельствах хотела, чтобы он узнал обо всём.
– Любимый, значит… Повезло-то как, – настроение мужа резко испортилось, я почувствовала, как ладонь на моей талии превратилась в кулак, которым Роман смял ткань платья. – Как его звали? Часто вспоминаешь о нём? – и опять посмотрел на Германа…
***
Герман
Как же мне хотелось врезать этому уроду по противной роже, превратив ту в кровавое месиво… И не только за попытки намеренно задеть Анюту, обидеть и унизить, но и потому, что прикасался к ней, причём демонстративно так – мол, посмотрите все, кому принадлежит эта женщина, и завидуйте молча. Ну прям хозяин жизни...
Хотя в одном он не ошибся, я на самом деле завидую ему и, в отличие от него, не имею никаких прав на чужую жену. Даже заступиться и защитить её не могу, чтобы не вызвать подозрений и не привлекать к себе лишнего внимания. С трудом стерпел… Аж скулы свело от перенапряжения, руки тоже машинально сжались в кулаки и зудели от желания схватить муженька за грудки да вытрясти всю душу.
Есть правило: против силы всегда найдётся другая сила.
Но… Пришлось взять эмоции под контроль. Слишком рано проявлять активность. Я же понимаю, что нам не позволят уйти беспрепятственно, если сейчас, не откладывая на потом, попробую увести Анюту отсюда. Поэтому никак не стал реагировать на прозвучавшие претензии, а мудак ведь намеренно бросался намёками – завуалированными фразами.
Значит, он скорее всего уже в курсе, кто я такой. Или сам вспомнил, почему моё лицо показалось знакомым, раз имя-фамилия сразу ни о чём не сказали, или получил-таки нужную информацию, срастив все факты окончательно. При этом до сих пор не разобрался со мной, что выглядит странно и сомнительно, пусть и даёт немного времени выверить каждый шаг, а главное – не допустить ошибок. Или остаётся последний вариант: если муженёк ещё не догадался (а вдруг?), то просто специально провоцирует. Развлекается, сучара…
Поиграть вздумал? Не получится. Хрен ему, а не жена.
Более удачного, подходящего момента, чтобы сбежать, может и не быть, может это чуть ли не единственный шанс для нас. Тогда надо действовать на опережение.
Да, сегодня идеальный день.
– Что молчишь?! – он схватил Анюту за плечи, впиваясь пальцами в кожу, эти места покраснели почти мгновенно. – Как его звали? – приказным тоном потребовал.
Если ублюдок поднимет руку на неё, если причинит боль, то я не сдержусь, тоже ударю его.
– Уже неважно, всё в прошлом, – она опустила голову.
А я только сейчас весь смысл сказанного переварил, когда наконец сообразил, о чём вообще речь…
«Ребёнок от любимого мужчины? Аня была беременна от меня? Сделала аборт и теперь не может иметь детей?», – двоякое ощущение возникло.