Но...
Это что – такая злая насмешка судьбы? И пусть я не очень внимательно слушала начальника службы безопасности, а слова звучали каким-то фоном, как если бы через дверь доносились приглушённые голоса и шум, тем не менее всё правильно поняла.
Гера будет моим водителем? Серьёзно? Нет, хуже, гораздо хуже… Будет постоянно находиться рядом со мной, выполняя всякие поручения. От одной только мысли в дрожь бросает… Хоть из дома совсем не выходи, лишь бы не пересекаться с ним, закрыться в комнате и жить затворницей, ни с кем не общаться. Дистанцироваться от всего.
Попросить Романа, чтобы не брал его на работу, я не могу, и сказать «он мне не подходит или не нравится» – недостаточно. Муж потребует объяснений, а говорить на тему прошлого не рискну, это небезопасно… В первую очередь сама пострадаю. Ему будет плевать, виновата я или нет, оправдываться вовсе бесполезно, подумает и поймёт по-своему, что притащила любовника в дом специально, причём фактического.
Он ужасный человек. Браком я не дорожу, мечтаю о разводе, и при наличии такого шанса уйду от него, не мешкая, но… Слишком много этих «но». Пока всё сложно и запутанно, от меня ничего зависит и, в то же время, от меня зависит благополучие моей семьи. Испортить отношения с ним – означает подставить и уничтожить отца.
Поэтому терплю.
Сейчас тоже терпела изо всех сил, и ничем не выдала своего удивлённо-растерянного состояния от неожиданной встречи с бывшим возлюбленным. Собралась и взяла себя в руки, за много лет научилась контролировать эмоции и носить «маску», чтобы никто не заметил моего настроения, чтобы с вопросами не лезли в душу.
Хотя перед собой приходится быть честной… Я кое-как удержалась от желания влепить Герману пощёчину и прогнать. Так и хотелось закричать: «Что ты здесь делаешь, как посмел заявиться сюда, после того, как жестоко обошёлся со мной?», – но мои возмущения и претензии были бы глупы. Вряд ли он знал, куда и к кому устраивался, и тем более не догадывался о том, кого увидит.
В общем, я поспешила уйти, спиной ощущая прожигающий насквозь взгляд.
Свернула за угол. И только потом, пропав из зоны видимости, прислонилась плечом к стене, сползла по ней вниз, опустившись коленями на пол, и дала волю чувствам – беззвучные слёзы потекли по щекам… Даже вдоволь поплакать не имею права, чтобы об этом не стало известно мужу. Каждый, кто работает в его доме, тут же доложит хозяину обо всём, и вот тогда он…
Нет, обойдёмся без «тогда». Моя жизнь и без того невыносима, похожа на ад, задыхаюсь и загибаюсь в ненавистной клетке.
Поднявшись на ноги, я вытерла лицо и направилась дальше.
В своей спальне первым делом заперлась изнутри, затем рухнула на кровать, и долго, бесцельно пялилась в потолок. Не знаю, сколько так пролежала… Внезапный стук заставил меня испуганно вздрогнуть и резко сесть.
С удовольствием послала бы того, кто там стоит и долбится, но, если не открою дверь, то позовут Романа, и тогда…
Как же я устала…
А встреча с Германом окончательно добила...
***
Кроме мужа, лишь один человек позволяет себе бесцеремонно и требовательно ломиться в мою комнату – его сестра.
Если кого и считать истинной хозяйкой здесь, то как раз Екатерину Романовну, а я в этом доме никто – пустое место. Она тут всем заправляет на правах старшей, чему есть объяснение: когда-то, давным-давно, заменила брату и мать, и отца, после их гибели. Тот ещё манипулятор, оказывает на него огромное влияние, а Роман имеет свойство прислушиваться к её мнению, с ней он прям душка.
Причём Екатерина Романовна любит бросаться фразой: «я всю себя посвятила ему, и как бы ни случилось – всегда буду поддерживать его». И эту претензию часто предъявляет в мой адрес, словно я виновата в том, что она никогда не была замужем и в свои «шестьдесят с хвостиком» у неё нет детей. Сама выбрала такую жизнь, а ей кажется, будто все теперь вокруг обязаны ценить её «жертвы», восхищаться и кланяться в ножки. Знала бы, какого монстра воспитала, то… Может быть, иначе заговорила бы? Хотя… Вряд ли, с пеной у рта будет защищать брата, что бы он не натворил.