— Знавал я один хороший бар, не то, что эта помойка, — последнее он сказал громко, чтобы Гидеон мог его услышать. — Так вот, в том баре каждый вечер выступали музыканты. Их было четверо, играли на флейте и струнных.
— А о чем они пели?
— О чем… — задумался Сорея. Ему не хотелось говорить такой милой девушке о том, что обычно перед началом выступления он уже валялся пьяным под столом. — О природе… о любви… — соврал он.
Может музыканты, действительно, пели о вышесказанном, но лично для забытого бога это было не важно. Лема пришла в восторг:
— Расскажите еще, — умоляла она. — Вы ведь были великим! Про вас должны были сочинять песни и баллады!
— О нем есть баллада, — выкрикнул Гидеон с пепелища. — Называется: «О пьяном заемщике без гроша в кармане».
— Серьезно? — удивилась Лема.
— Он шутит, — Сорея пригрозил Гидеону кулаком. — А так, конечно, про меня слагали песни, — и мысленно добавил: «Кажется».
Демон тем временем общался с Тэпи. Он интересовался ее самочувствием, та отмахивалась, отвечая, что все в полном порядке. Демон еще раз поблагодарил девушек за свое спасение, встал и собрался куда-то идти.
— Скоро стемнеет, — предупредил Гидеон, вернувшись к группе. — Лучше подожди до рассвета. Утром направимся в Ахлен Менре, попробуем найти там человека, который разбирается в природе демонов.
— А искать и не надо! — раздался довольный голос Патрика. Он материализовался рядом с группой. — Сегодня великий день! Мне было дано откровение о том, как нужно строить будущее!
— Началось, — сквозь зубы прошипела Тэпи.
— Тихо, — приказал старик. — Я видел, что очень скоро можно будет открыть новую страницу в истории магического искусства. И именно я — Патрик — сделаю это первым.
— Зачем ты нам все это рассказываешь? — недовольно спросила Тэпи.
— К моей печали в видении были и вы. Придется действовать сообща.
— Чего? — удивился Сорея. — У меня есть дела куда важнее, я буду искать новый бар.
— Нет, не будешь! — и в этот момент Патрик широко раскинул руки. Все присутствующие почувствовали, что их словно погружают в воду. В ней было тихо, приятно и уютно.
Когда телепортация завершилась, все осмотрелись по сторонам. Лема ахнула и громко произнесла:
— Я никогда не видела такого в жизни, это же нечто прекрасное, не поддающее описанию…
Часть третья
Юи Квин
Глава первая
Большая часть моей жизни — сон. Я как бы и существую, и как бы меня нет. Не могу сказать, что это плохо или меня не устраивает такой расклад вещей, просто он есть и все тут. Никогда не хотел ничего в нем менять, ведь если все работает, значит, идет так, как нужно. Но однажды сон заканчивается и приходится просыпаться. В моем случае это произошло тогда, когда запели моряки. Я не мог разобрать слова песни, да и не столь они важны. Однако их… я даже не знаю, как правильно сказать. Синхронность в исполнении? В общем, она и заставила меня открыть, если в моем случае уместно, сказать слово «глаза».
Я не помню слов самой песни, словно их и не было. Но звук, который они — матросы — издавали, был красив, в нем чувствовалась мощь объединенных общим делом людей. И мне это нравилось. Я тоже захотел стать частью такого коллектива.
Сам я стоял на палубе огромного, если не гигантского корабля. Мимо проходили матросы, они обращали на меня внимания не больше, чем на пустую бочку. Я огляделся. За бортом был густой туман. Мне показалось, что если протянуть руку, то можно схватить его и оторвать себе кусочек.
— Нравится наш корабль? — рядом со мной появился мужчина в форме офицера.
Я кивнул.
— Правильный ответ, — довольно ответил мужчина и жестом руки предложил пройтись с ним. — Эта милейшая «дама», — он имел в виду корабль, — носит гордое имя «Штурмовой разрушитель второго ранга и вечный спутник ее Величества».
Пока офицер рассказывал про инженерные особенности корабля, я подумал, а существует ли «Штурмовой разрушитель первого ранга», и кто же такая ее Величество?
— Ты парень крепкий, можешь пригодиться. Пойдешь к нам на службу?
Я кивнул.
— А твои прежние хозяева против не будут?
Вот с этим могли быть проблемы. Я точно помнил, что у меня был кто-то, кто заведовал моей жизнью. Или же кто-то, кому я был обязан своей жизнью? А может все разом? Попытки вспомнить привели лишь к дикой головной боли. Офицер заметил мое напряженное выражение лица, засмеялся, дружески ударил ладонью по спине и сказал: