— Это Иллиана. Она никогда раньше не была ни на одной из этих вечеринок, поэтому я решила пригласить ее. Хотела, чтобы она тоже познакомилась с Авой.
Лекса годами развращала Аву. Она определенно оказывает не самое лучшее влияние на сестру.
Иллиана заговаривает прежде, чем я успеваю сказать что-нибудь еще:
— Меня зовут Иллиана, но все мои друзья зовут меня Лия.
Глядя на нее, чувствую, что сердце вот-вот выскочит из груди. Никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как сейчас. Всего один взгляд в ее небесные глаза, словно сотканные из голубой сахарной ваты, говорит о том, насколько она невинна и совершенна.
Смотреть в ее глаза – всё равно, что заглядывать в собственную душу, если такое вообще возможно.
— Меня зовут Лаклан, но ты можешь называть меня Лак. Все мои друзья меня так зовут, — говорю я, подмигивая.
Держи Бена подальше от нее. Держи Бена подальше от нее. Держи Бена подальше от нее.
Бип… Бип… Бип…
Что происходит? Мой будильник звучит иначе.
Всё, что я знаю, это то, что у меня раскалывается голова. Оглядевшись, понимаю, что нахожусь в больнице. От сильного запаха антисептика к горлу подкатывает желчь.
Что, блядь, со мной случилось? Последнее, что помню, – мы были на задании… задании… задании.
Ебать, Джекс!
Аппараты по бокам от меня начинают гудеть. Люди в белых халатах вбегают в комнату. У меня сжимается грудь, а на лбу выступают капельки пота. Блядь, неужели так ощущается сердечный приступ? Трясутся руки, и кажется, что кровь бурлит в ушах.
— Сэр… Сэр, мне нужно, чтобы вы успокоились.
Как, черт возьми, я могу успокоиться?
— Вы знаете, где находитесь?
Очевидно, что в больнице, но в данный момент я больше ничего не знаю.
Всё, о чем я могу думать, это Джекс. Киваю ей, и она продолжает:
— Вы в Германии. Вас привезли сюда три дня назад.
Три дня назад!
— У вас было огнестрельное ранение в голову, больше похожее на глубокую ссадину. Рана была несерьезной, но мы держали вас в состоянии сна, чтобы помочь организму восстановиться. Вы потеряли сознание до того, как вас смогли вытащить оттуда. Держать вас без сознания было лучшим вариантом, учитывая стресс, который пережил ваш организм.
— Где МакБрайд? Мне нужно его увидеть, — если не увижу Джекса, сойду с ума.
Она бросает на меня жалостливый взгляд, и я понимаю, что произойдет, еще до того, как она заговорит.
— Извините, сэр, но сержант МакБрайд не выжил. Они смогли привести его в чувство, но по дороге в больницу он скончался. Мы сделали всё, что могли, но спасти его не удалось. Он потерял слишком много крови. Я соболезную вашей утрате.
Соболезную вашей утрате? А как же его жена и ребенок? Разве это справедливо? Я должен был его спасти. Знаю, он сделал бы всё, чтобы спасти меня.
Слезы, о существовании которых я даже не подозревал, градом катятся из моих глаз. Это моя вина. Я не спас его. Должен был спасти. Он нужен Элли. Блейкли нужен отец. Они меня возненавидят. Проклятье, я ненавижу себя. Как я смогу смотреть им в лицо?
Держи Бена подальше от нее.
Одна из последних вещей, о которых просил меня Джекс. Несмотря ни на что, я позабочусь о том, чтобы она и Блейк были в безопасности, даже если пока не до конца понимаю, от чего именно должен их защищать.