С годами мы становились всё ближе и ближе, наполняя наши жизни общими воспоминаниями. Это всегда были платонические отношения, но никто из нас ни с кем не встречался. Не уверена, что мы оба тайно ждали друг друга, но, в конце концов, полагаю, так оно и было. Наши родители всегда надеялись, что мы будем вместе. Чего они не осознавали, так это того, что именно трагедия сведет нас с Джексом.
Когда мне было шестнадцать, врачи поставили мне диагноз лейкемия2. Я боролась, как могла: проходила один курс лечения за другим, лишаясь при этом своих красивых длинных светлых волос. Во время химиотерапии я частично потеряла память. Бывали дни, когда возникало чувство, будто я упускаю огромную часть своей жизни, но как только воспоминания пытались пробиться наружу, они улетучивались. Единственным, за что я цеплялась, был Джексон. В какой-то момент я стала слишком худой – кожа да кости. Каждый день угасала, оставаясь лишь оболочкой того человека, которым являлась раньше. Но Джексон ни разу не попытался бросить меня. Хочется верить, что он оставался со мной не из чувства долга, а по другой причине, но по сей день у меня нет ответа на этот вопрос – наверное, никогда и не будет.
Во время одного из моих многочисленных визитов в больницу Джекс сказал, что любит меня. Что я его лучший друг и любовь всей жизни. Он поклялся ангелами, боровшимися за мою жизнь, что никогда не оставит меня. Даже подарил мне красивое серебряное ожерелье в знак своей любви. Оно было потрясающим – с ангельскими крыльями, инкрустированными маленькими бриллиантами и сердечком посредине. В тот момент это значило для меня многое.
До сих пор значит, если честно. Я не снимала его с тех пор, как он подарил мне его семь лет назад.
Через полтора года лечения у меня наступила ремиссия3. Но воспоминания так и не вернулись. Полагаю, это неприятный побочный эффект. После этого жизнь изменилась к лучшему. Врачи сказали, что если мне удастся продержаться пять лет здоровой, то есть надежда, что болезнь больше не вернется.
Незадолго до окончания средней школы Джексон решил пойти в армию. Он хотел пойти по стопам своих отца и деда. Джекс знал, что поступление в колледж на самом деле не то, чего он хотел. Мысль о том, что он уедет, напугала меня до чертиков, но я хотела поддержать его стремления к мечте. В конце концов, он был рядом, когда я нуждалась в нем больше всего, и я всем сердцем знала, что ему нужно это сделать. Мы провели всё лето перед моим выпускным годом в старшей школе, занимаясь любовью и давая обещания, которые, честно сказать, я не была уверена, что он сдержит. Всё, что мне оставалось – молиться, чтобы, несмотря ни на что, мы всегда находили дорогу обратно друг к другу.
Дождливым субботним утром в Бофорте, Южная Каролина, я стояла возле автовокзала вместе с нашими семьями и смотрела, как он садится в автобус, направляющийся на базовую подготовку в Джорджию. Мы обнимались, целовались и давали еще больше обещаний. Всё это время по моему лицу текли слезы. Он снова поклялся ангелами, что будет любить меня вечно. Это была наша фишка – упоминать в клятвах ангелов. Может показаться банальным, но он верил, что ангелы всегда спасут и сохранят нас вместе.
В следующий понедельник у меня начался последний год обучения в Бофорте. Без Джекса мне было нелегко. Повезло, что рядом была моя лучшая подруга Лекса. Благодаря ей выпускной год был довольно сносным. Мы делали то, что обычно делают нормальные студенты, и я устроилась на работу в местный кинотеатр, чтобы скоротать время. Мы с Джексом постоянно писали друг другу письма. Он рассказывал о своих днях, а я – о своих. Вкладывали кусочки наших душ в эти письма. По крайней мере, я точно. На случай, если он позвонит, всегда держала при себе мобильный телефон. Я бы не пошла никуда в нашем захолустном городке, где не было бы сотовой связи. Понимала, что моя задача – быть терпеливой и ожидать его возвращения домой.