Да, в моей жизни было не так много женщин. Просто она не знает, кого я хотел всё это время. Каждая из них неизбежно меркнет на ее фоне. Это несправедливо.
— Ты голодна, Элли? Я могу заехать в Whataburger22 или приготовить тебе что-нибудь дома.
Она должна поесть. Вижу, насколько сильно она похудела с тех пор, как видел ее полгода назад. Если она сама о себе не позаботится, я, сука, сделаю это за нее.
— Всё нормально, Лак. Я просто хочу скорее добраться до твоего дома и… переодеться.
Как бы я хотел снова увидеть улыбку на ее прекрасном лице. Свет в ее глазах потускнел, и я ничего не могу с этим поделать… кроме как ненавидеть за это Джекса. Я нашел то гребенное письмо, которое он просил меня передать ей. Планирую отдать ей его как только мы приедем. И мне до смерти страшно. Это может стать последней каплей, которая добьет ее. Не могу этого допустить – ни ради нее, ни ради Блейкли.
— Ладно, мы уже почти приехали.
Она поворачивает голову и облокачивается на окно пассажирского сиденья. Остановившись на красный, краем глаза замечаю, как по ее розовой щеке скатывается одинокая слеза, оставляя за собой черную дорожку туши.
Блядь. Она снова разбивает мне сердце. То самое, что всегда билось только ради нее. Оно сжимается так сильно, что я вынужден сделать глубокий, очищающий вдох. Но даже это не помогает.
Паркуюсь, глушу двигатель и поворачиваюсь к Элли:
— Как насчет того, чтобы выпить по бокалу вина?
Она быстро смахивает слезу, поднимает на меня глаза и одаривает самой несчастной улыбкой, какую я когда-либо видел. Не жду, пока она что-то ответит. Выпрыгиваю из грузовика, обхожу и открываю для нее дверь.
Элли явно удивлена, что я подал ей руку, но если есть одна вещь, которую я усвоил наверняка, так это то, что мужчина должен быть джентльменом, мать вашу.
Наклоняюсь, расстегиваю ее ремень безопасности и обхватываю за талию, поднимая из машины и ставя на землю. Она вскрикивает от неожиданности, и этот звук заставляет мое сердце бешено колотиться. Это первые искренние эмоции, которые я вижу и слышу от нее с того момента, как встретил на похоронах.
— Я и сама могу идти, между прочим!
Мне прекрасно известно о ее независимости. Именно это – одна из тех вещей, которые я в ней люблю. Но, конечно, не собираюсь ей об этом говорить.
— Конечно, можешь, куколка. Просто хотел тебе помочь, коротышка. Не злись.
Смеюсь, беру ее за руку и веду к входной двери. Как только мы заходим в дом, говорю:
— Я сейчас. Сбегаю наверх, принесу тебе что-нибудь удобное и уже на ходу, добавляю, — Вино в холодильнике, бери, если хочешь.
Не жду ответа. Сейчас я на нервах, и всё из-за этого ебучего письма.
Быстро хватаю из ящика спортивные штаны, белую футболку и спускаюсь вниз. Элли сидит на диване с бокалом вина в руках, разглядывая фотографии на стене. Вот дерьмо! Надо было их снять. Здесь столько снимков всех нас за эти годы…
Бокал почти пуст. Либо она налила себе совсем немного, либо уже почти осушила его.
— Элли, если хочешь, можешь переодеться. Ты знаешь, где ванная. Пойду возьму себе пива.
Она не передает мне бокал, просто делает еще один осторожный глоток. Направляюсь на кухню, слышу, как она босиком идет по коридору. Достаю пиво из холодильника, отпиваю большой глоток, надеясь, что это хоть немного снимет напряжение.