Как только слышу щелчок закрывающейся двери, возвращаюсь в гостиную и сажусь на диван. Элли плюхается рядом, уже переодетая в мою – о боги – одежду.
За все годы знакомства она никогда не носила мои вещи. И, блядь, мой член тут же это замечает.
Спокойно, приятель. Ты останешься в штанах.
Но то, что я хотел бы сделать с ее совершенным телом, выбивает меня из колеи. Я в полной заднице. Прекрати, Лак. Соберись, мать твою.
— Спасибо за одежду, Лак. Мне уже намного лучше.
Неужели она не понимает, что я бы отдал всё на свете, лишь бы хоть немного облегчить ее жизнь?
— Ты же знаешь, что я всегда рад помочь. Как тебе вино? Купил для тебя эту фруктовую фигню. Сам терпеть не могу, но знаю, что ты любишь.
Да я, блядь, знаю об этой женщине больше, чем остальные. Готов поспорить, за эти годы изучил все ее привычки лучше, чем успел Джекс.
— Тебе не обязательно было это делать, но спасибо, Лаклан. Я это ценю. Хотя я бы и пиво выпила.
Ложь. Она ненавидит пиво.
— Чушь! Ты его терпеть не можешь. Всегда говорила, что оно на вкус как моча. Не знаю, откуда ты вообще знаешь, какая она на вкус, но поверю на слово.
Элли ставит бокал на стол, берет с дивана подушку и швыряет мне в голову. У меня реакция, как у кошки, поэтому ловлю ее в одно движение.
— Так мы будем разговаривать или как, Лак? Я знаю тебя чертовски давно. И явно есть что-то, что тебе нужно мне рассказать.
Да, она действительно знает меня уже очень давно. Дольше, чем осознает. Если бы только она вспомнила…
— Есть вещи, о которых я хотел с тобой поговорить. Их слишком много, Элли. Помнишь, как я просто сидел и слушал тебя, не перебивая? Сейчас прошу тебя сделать то же самое для меня. Мне есть что сказать.
Не смогу рассказать ей всё прямо сейчас, но скажу столько, сколько смогу.
— Я выслушаю тебя, Лак. Всё, что могу пообещать, – постараться молчать. Ты же знаешь, я никогда не умела держать язык за зубами, когда дело касается тебя.
Это точно. Она всегда была настоящей искрой рядом со мной. Сильная, яркая… И однажды она поймет это.
— Не могу подобрать слов помягче, так что просто скажу как есть. Я был там, когда погиб Джекс. Был рядом. Перед тем, как его застрелили, он просто стоял. Будто ждал этого. Это было странно, чертовски странно. Мы прошли через кучу операций, так что могу сказать со стопроцентной уверенностью – он вел себя не как обычно. Даже не поднял оружие, чтобы выстрелить в снайпера. Элли, он просто, блядь, стоял там. Когда его ранили, я бросился к нему так быстро, как только смог. Пытался остановить кровотечение. А он всё повторял про какое-то письмо. Говорил, как сильно сожалеет. Как сильно любит тебя и Блейкли. Он умирал, но думал только о вас с Блейк. И всё повторял, что я должен тебя защитить. Держать подальше от Бена. Он был категорически против, чтобы ты с ним общалась. Не знаю, что за хрень там произошла между ними, но скажу честно – не думаю, что Бен – хороший человек. И, похоже, Джексон знал это наверняка. Пока я пытался спасти его, меня ранили в голову. По сути, задело вскользь. Я в порядке, ничего серьезного, всего лишь наложили швы. Потерял сознание после ранения и вообще не помню, что было дальше. Очнулся уже в военном госпитале в Германии. Первое, что спросил, когда пришел в себя, – как Джексон. Тогда мне и сказали, что его больше нет. Прости, Элли. Черт, я так сильно сожалею, что не смог его спасти. Я должен был. Ради тебя и Блейк. Не могу избавиться от мысли, что на его месте должен был быть я. Знай, если бы мог поменяться с ним местами, если бы это избавило тебя от всей пережитой боли, я бы не раздумывая сделал это.