— Джексон говорил мне, чтобы я защитил тебя от Бена. Так что скажи мне, Элли… — она вся дрожит, едва сдерживая рыдание. — Прости, куколка. Не думай, что я злюсь на тебя.
— Ты правда думаешь, что это был Бен? — спрашивает она дрожащим голосом.
— Исходя из того, что знаю на данный момент, я бы не стал его недооценивать. Он способен на всё. Мой друг проверяет записи с камеры звонка твоего соседа. Сначала я просто хотел перестраховаться, но теперь понимаю, что был прав.
Придвигаюсь ближе и прижимаю ее голову к своей груди.
— Всё будет хорошо. Я разберусь с этим. Обещаю, больше никто не причинит тебе вреда.
Чувствую, что моя рубашка уже промокла от ее слез.
— Мы во всём разберемся. Доверься мне.
Она лишь качает головой.
Больно оставлять ее, но я должен поговорить с Реми прямо сейчас. Мне нужны чертовы ответы. Осторожно отстраняюсь, наклоняюсь и целую ее в щеку. На языке остается соленый привкус слез. Грудь сжимается.
Убить. Стереть в порошок. Уничтожить.
— Мне невыносимо оставлять тебя в таком состоянии, но нужно срочно поговорить с другом и узнать, что он выяснил. Если я тебе понадоблюсь, ты мне звонишь. Без вариантов. Буду здесь, что бы ни случилось. Ты слышишь меня?
— Слышу, Лак. Позвоню, если что-то будет не так. Когда ты уйдешь, включу сигнализацию.
Меня это немного успокаивает. Поднимаюсь на ноги и тяну ее за собой. Обнимаю напоследок, а затем направляюсь к двери. Выхожу на крыльцо, но не ухожу, пока не слышу, как защелкивается замок. Только тогда иду к своей машине.
Открыв дверь, оглядываюсь по сторонам, прежде чем сесть внутрь. Нажимаю кнопку вызова на панели и звоню Реми. Он отвечает спустя мгновение.
— Как раз собирался тебе звонить, чувак.
— Я только что уехал от Элли. Скажи, что у тебя есть хоть что-то.
— Тебе это не понравится, Лак. Слушай, тебе нужно знать…
Последние несколько дней были сущим адом. Я не знаю, что и думать о Бене. Он вполне мог меня изнасиловать. Но как вообще осмыслить тот факт, что Бен убил Кристину? Я никогда не узнаю, была ли она беременна. Это было важно, но теперь, похоже, правда навсегда потеряна.
Всем сердцем люблю маму и Лену, правда, но, черт возьми, они ведут себя как наседки. За последние несколько дней у меня не было ни минуты покоя. Чувствую, что задыхаюсь, тону в печали и страданиях. Единственное, что помогает заглушить боль – лекарства и алкоголь. Пью таблетки только тогда, когда убеждаюсь, что все спят или уходят из дома. Я стала настоящим профессионалом в том, чтобы скрывать это. Но сам факт, что мне страшно находиться одной в собственном доме говорит о многом.
Пока мамы были полностью сосредоточены на Блейкли и ее потребностях, они даже не подозревали, что я принимаю лекарства. Бесконечно благодарна им, но всё же рада, что они наконец уехали, хотя буду скучать по ним и по своей девочке. Мне этого не хотелось, но позволила им забрать Блейкли в Южную Каролину. Они привезут ее обратно через несколько недель. А пока ее нет, мне пора взять себя в руки. С каждым днем я всё больше разваливаюсь на части. И нависшее надо мной чувство угрозы только делает всё в десять раз хуже. Оно как нервный зуд внутри, от которого не могу избавиться… Сам факт, что кто-то пришел в мою спальню и трахнул меня, пока я была в отключке, просто сводит с ума. Я больше не могу так жить.