После долгих уговоров они наконец согласились дождаться моего звонка. Как только я их немного успокоил, сразу набрал Реми. Если кто-то и может достать для меня информацию, так это он.
Реми появляется в больнице минут через пятнадцать после разговора. Он мог бы просто сказать всё по телефону, но нет. Мы так не делаем. Мы приходим друг к другу, когда это нужно.
— Что-нибудь сказали? — выпаливает он, едва подойдя.
— Они мне ни хрена не говорят, и я уже на грани.
— Я разберусь. Дай пару минут.
Реми подходит к стойке регистрации. Проходит две с половиной секунды, и медсестра уже заливается румянцем. Мне плевать, что он там делает, лишь бы достал информацию об Элли, а еще лучше, провел меня к ней.
Через несколько минут он возвращается ко мне.
— Иллиана в палате 202. Иди по коридору, первый поворот налево, ее дверь будет справа. Всё хреново, чувак. По словам медсестры, она еще нестабильна. Они чуть не потеряли ее. Точнее, на несколько минут действительно потеряли, и ее пришлось реанимировать. Сейчас она в медикаментозной коме, врачи разбираются, какой вред нанесли ей обезболивающие.
— Ты сказал… обезболивающие? Ты хочешь сказать, она пыталась покончить с собой?
Я, наверное, ослышался. Элли никогда бы не причинила себе вред. Она единственный родитель, который остался у Блейкли. Господи, только скажи мне, что она не хотела этого…
— Прости, чувак. Знаю, что это последнее, что ты хотел услышать. Просто повторяю слова медсестры. Может, если ты зайдешь в палату, успеешь перехватить врача и узнать всё точно.
— Так и сделаю. Спасибо, Реми. Ты даже не представляешь, как много для меня значит, что ты здесь.
— Иди к своей девочке. Я тут, если что.
— Ты только что назвал ее моей девочкой? — я уставился на Реми, а он смотрит на меня так, будто я ебанулся.
— Ага, так и сказал. Ты ее любишь и знаешь это. Так что иди посмотри, как она, пока я сам туда не пошел.
Рычу себе под нос и шагаю в сторону ее палаты. За спиной слышу смех Реми. Придурок.
Захожу в палату. Элли укрыта толстой белой простыней, всё лицо в трубках, руки усеяны проводами. Губы больше не синие, но кожа – до жути бледная. Впалые щеки сразу бросаются в глаза. Она стояла на пороге смерти, и даже думать не хочу, что было бы, если бы я не успел…
Беру стул и придвигаю его вплотную к кровати. Сажусь, осторожно беру ее ледяную руку в свою. Контраст между нами шокирует. Моя ладонь просто огромная по сравнению с ее маленькой ручкой.
— Почему ты это сделала, Элли? Ты даже не представляешь, как нужна мне. Не знаю, что бы делал, если бы потерял тебя…
Моя рука дрожит, но я не могу дать волю слезам. Сейчас я должен быть сильным для нее. Но когда она поправится, а она обязательно поправится, я надеру ей ее хорошенькую гребаную задницу.
— Здравствуйте, меня зовут доктор Мейерс. Вы родственник пациентки?
Блядь! Надо было догадаться, что он спросит об этом.
— Я ее муж. Лаклан. Как она?
Доктор бросает на меня долгий взгляд, потом тяжело вздыхает.
— Лаклан, вам невероятно повезло. Мы несколько раз чуть не потеряли Иллиану. У нее была остановка сердца. Когда ее привезли, она находилась в состоянии дыхательной недостаточности. Сейчас она в медикаментозной коме: организму нужно восстановиться после случившегося. Она серьезно навредила себе, — каждое слово как удар.