Натягиваю перчатки, поднимаю яйцерезку, на моих губах играет злобная усмешка. Стоп, сначала терка. Вот хуета, забегаю вперед.
Мэттью сделал для меня новую формулу эфира. Этот называется Эфир-X-I. Он разнесет Бена к чертям. Не могу дождаться. Эфир сам по себе – страшная штука, но X-I – это уже совершенно другой уровень.
При приеме внутрь кажется, будто твое тело горит изнутри. Если порошок попадет на кожу, она буквально расплавится, как от кислоты. Надеваю перчатки, беру таблетку, отодвигаю кляп от его рта и заталкиваю капсулу внутрь.
— Лучше бы тебе, блядь, это проглотить, Бен. Если нет, я сделаю всё гораздо хуже. Не шути со мной.
Он мотает головой, слезы текут по щекам.
— Не будь трусом. Я думал, ты крутой парень, Бен. Похоже, мои данные оказались неверными.
— Эй, вообще-то я всегда даю тебе точную информацию. И на этот раз не ошиблась, — влезает она.
Может, мне стоило заткнуть кляпом и ее рот тоже.
— Сиди там, где сидишь и закрой свой чертов рот. Если я не спрашиваю, ты молчишь.
Она надувает губы, но не перечит. Кажется, слышу, как она тихо бормочет «мудак», но мне сейчас не до нее.
Вернемся к делу. Пора завершить начатое. Зажимаю Бену нос, и у него не остается выбора — он глотает таблетку. Эфир моментально попадает в организм.
Итак, три… два… один…
Бен кричит сквозь кляп, когда из его носа хлещет кровь. Этого я не ожидал. Великолепный алый поток, льющийся из ноздрей, делает мой член еще тверже.
— Горит, да? Наверное, чувствуешь себя так, будто горишь изнутри?
Пот струится по его телу, он извивается на столе. Беру Эфир в порошке, посыпаю его грудь, и кожа начинает плавиться, как пластмасса. Испытываю чистую радость от этого зрелища.
Взяв со стола обсидиановый клинок, сдираю тонкую кожицу с его члена. Этот нож разрезает его, как растопленное масло, разогретое на плите. Звуки криков сквозь кляп доставляют нереальное удовольствие.
— Мэттью, пожалуйста, вытащи кляп.
Ему нужно попробовать. Это самое милое, что я могу сделать. Мы все знаем, что Бену нравится пробовать и трогать то, что ему не принадлежит.
Мэтт делает, как я просил. Как только он справляется со своей задачей, засовываю Бену в рот несколько кусочков кожи с члена.
— Тебе лучше, блядь, прожевать это дерьмо.
Он давится, пытаясь проглотить, но в конце концов ему кое-как это удается, и он начинает блевать. Мне надоело сдирать с его члена кожу, и я решил отрезать ему весь член целиком, потому что ему нравится засовывать его туда, куда не следует. Гребаный насильник, кусок дерьма. Это меньшее, чего он заслуживает. Из члена сочится кровь, но я еще не закончил, поэтому не могу допустить, чтобы он умирал у меня на руках. Зажигая факел, прижигаю открытую рану.
— Ты отлично справляешься, Бен. Очень жаль, что мне придется убить тебя.
Он начинает дрожать и дергать ремни, удерживающие запястья. Это бесполезно, потому что он никогда не выберется отсюда и больше не увидит дневного света.
Теперь переходим к финалу. Мне давно хотелось это попробовать – просто не было возможности.
Беру яйцерезку, проволоки которой заменил на тонкие лезвия из нержавеющей стали. Зажав ее между его бедер, кладу его яйца на основание, поднимаю ручку и нажимаю на поручень. Всё происходит, как в замедленной съемке, как будто убиваешь жука, и его внутренности разлетаются во все стороны. Его яйца, блядь, взрываются. Кровь попадает мне на лицо и пропитывает одежду. Никогда не испытывал большего удовлетворения. Пиздец, я снова забыл про терку. Эх, в другой раз.