Ризани пришлось довериться своим инстинктам. Она направила поток энергии от сердца к тому, что еще недавно было духами помощниками, ее собственным и Рены. Это далось ей нелегко, не только потому что яд ослабил ее организм и мешал направлять силу внутри тела, но и потому что сами эти образования не ощущались полноценной частью духовного тела Ризани. Она ощутила какое-то сопротивление при попытке использовать их, что-то вроде барьера внутри своего разума. Но ее желание жить оказалось сильнее этого барьера, и он быстро был сломан усилием воли драконицы.
Ризани тут же пожалела о том, что уничтожила барьер. Это был установленный ей самой ментальный блок, не дававший ей думать о прошедших событиях и переживать из-за того, что случилось по ее вине. Сейчас она окончательно осознала, что не только не смогла помочь своей сестре выжить, но и забрала жизнь духов, верно служивших обеим сестрам. Испытывая глубокое отвращение к себе, драконица уже собиралась остановить свое исцеление и начавшуюся нейтрализацию яда, но инстинкт самосохранения оказался намного сильнее ее моральных терзаний, и процесс пошел дальше уже без ее активного участия. Однако яд все так же сопротивлялся усилиям Ризани и лишь спустя несколько мучительных часов, она наконец-то смогла открыть глаза, вернувшись во внешний мир.
Ризани находилась в своей комнате в башне Карлайна. Она лежала на кровати, тело ее было туго обвязано сероватыми повязками, вымоченными в странно пахнущем снадобье. Это мешало ей дышать, и вообще было очень неудобно, поэтому Ризани начала срывать их с себя, обратив внимание, что они пропитались ее кровью. Но на самой драконице не было следов телесных ран, она чувствовала себя нормально, разве что чуть ослабла после избавления от яда и была подавлена после слома ментального блока. Драконица оделась и вышла из комнаты, решив допросить мага о том, как она здесь оказалась, и что именно с ней случилось с момента битвы с пауком.
К удивлению Ризани, Карлайн обнаружился не в библиотеке, а в своей алхимической лаборатории. Он уже успел ее полностью восстановить, и сейчас все помещение было пропитано едким неприятным запахом от изготавливаемого зелья. Судя по тому, что для его создания Карлайн занял несколько столов связанными между собой алхимическими приборами, это было что-то весьма сложное. Маг не заметил ее присутствия сразу, но из-за запаха Ризани чихнула, чем и привлекла внимание наставника.
- Что? – в голосе мага слышалось неподдельное удивление. - Как ты встала?
- Молча. На ноги. – Ризани ответила в своей манере. – Тебе что-то не нравится?
Маг критически осмотрел свою непутевую ученицу. На лице его проскользнуло явное недовольство.
- Ты сняла повязки, идиотка?! Жить надоело?!
- Они мне мешали, – ответила Ризани. «Что это с ним? Как с цепи сорвался». – Что в них было такого особенного, раз ты так злишься?
- Да это вообще было единственное, что удерживало твое тело от разрушения всю эту неделю! Я не смог найти достаточно сильное средство от яда, которое не требовало бы долгого приготовления, но сумел остановить процесс разложения тканей. Нельзя было так просто снимать их, это могло закончиться тем, что ты бы лишилась всего своего кожного покрова, а то и остатков плоти.
- Так, подожди, - несколько утверждений мага не вязались с мыслями Ризани. – Какая неделя? Мне показалось, что прошло несколько часов. Ты можешь рассказать, что вообще произошло?
- Хорошо, - все еще злой на глупую ученицу, наставник, тем не менее, взял себя в руки. – Твой приятель ворвался в башню, проломив тот не особо сильный щит, что я ставил на ворота. Он разразился смесью яростных криков и жалобных просьб, общий смысл которых можно было свести к его требованию о спасении твоей жизни.
- Ну, по крайней мере, он точно понял мое послание, – кивнула Ризани. – Что дальше?
- Я забрал твое тело и допросил его о вашем столкновении в лесу с выходцами из тотема Паука. Ты не изменила себе здесь, приобретя союзника самым неподобающим способом, но не мне об этом говорить. Я не буду обсуждать сомнительность твоих методов, поэтому вернусь к действию яда. К тому моменту, когда ты оказалась в башне, твоя кожа уже была в ужасном состоянии. Для осмотра мне пришлось раздеть тебя, но при этом вместе с твоей одеждой слезли и приставшие к ней отдельные куски кожи, вместе с кровью и мясом. Я не мог смотреть на это, ужасное зрелище.