Смотря в темноту ночи через окно, я думала о том, как скоро стану официально взрослой и смогу поступать так, как посчитаю нужным. Андрей больше не будет командовать моей жизнью.
Мои мысли прервало уведомление на телефон, в Инсте мне написал закрытый аккаунт с именем «Вэл» и аватаркой льва с открытой пастью. Вэл, конечно, в своём репертуаре.
Вэл: «Привет, не спишь?» — гласило его сообщение. Стоит ли отвечать? Действительно ли я ничего к нему не чувствую?
Тори: «Привет, нет. Ты что-то хотел?» — решилась и всё-таки ответила.
Вэл: «Мы договаривались на этой неделе выбраться в клуб. Но там мы ведь будем вчетвером. Я подумал, может, сходим куда-нибудь вдвоём?» — моё сердце пропустило удар. Уже долгое время я игнорировала его чувства, так что же изменилось? Почему мне хочется согласиться?
Тори: «Ты зовёшь меня на свидание?» — дрожащей рукой напечатала я и замерла над кнопкой отправки, но всё же нажала.
Вэл: «Да. Ты пойдёшь со мной на свидание, Виктория?» — мои внутренности сжались не от приглашения, а от моего полного имени, которое он использовал. Все, кто меня так называют, явно меня недолюбливают.
Тори: «Я подумаю. Доброй ночи!» — быстро ответила я и заблокировала экран телефона, бросив его под подушку. В течение нескольких минут он ещё дважды пиликнул от уведомлений, но я подавила желание проверить, что он написал.
Из-за всех этих переживаний у меня сильно пересохло во рту, и если я не выпью хотя бы глоток холодной воды, то паду смертью храбрых. Выйдя в коридор, я тихо ступала, надеясь никого не разбудить, и отправилась по лестнице вниз на кухню.
Уже в проёме я заметила, что кто-то есть на кухне. Чёрт! Андрей. Этот громила стоял в одних серых спортивных штанах и домашних тапочках — совсем не тот стиль, который я привыкла видеть на нём, обычно он был одет в дурацкие классические костюмы.
Его идеальное тело прекрасно сочеталось с красивым лицом. На вид его мышцы рук и груди казались будто выточенными из камня. Красивый пресс выглядел так, словно он проводил много времени в тренажерном зале, а под ним тёмная дорожка волос спускалась под резинку к самому… Чёрт! Увидеть его в таком виде никогда не входило в мои планы.
Он стоял у открытого холодильника и жадно пил воду из бутылки, словно от этого зависела его жизнь.
— Насмотрелась? — неожиданно спросил он, ставя бутылку обратно в холодильник и закрывая дверцу.
Я смутилась, осознав, что он поймал меня на разглядывании, но была бы не собой, если бы показала это.
— Я что, по вашему, никогда полуголых мужчин не видела? — сказала я и подошла ближе к холодильнику. В моей голове это звучало гораздо лучше. Но имеем, что имеем. Не буду же я уточнять, что только на экране и видела.
Я уже собралась открыть холодильник, но меня настойчиво развернули и, подняв за талию, словно я совсем ничего не весила, усадили на столешницу. Я даже пискнуть не успела. Он встал между моих ног и упёрся руками в поверхность по обеим сторонам от моих бёдер. Даже в таком положении он выглядел внушительно и немного наклонился ближе ко мне, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Его тёплое дыхание касалось моих губ, а в воздухе чувствовался запах алкоголя. Всё ясно — он пьян.
— Да? И много их было? — тяжело дыша, спросил он, наклонившись ближе и провел по моей щеке носом. — Вкусно пахнешь.
— Вы пьяны, Андрей Владимирович! — нервно произнесла я, положив руки ему на грудь, пытаясь толкнуть его в сторону, чтобы хоть немного увеличить расстояние между нами. Но он даже на миллиметр не сдвинулся с места. Кожа под моими пальцами горела огнём, и я отчётливо ощущала, как часто бьётся его сердце. — Отпустите и дайте мне уйти, — добавила я дрожащим голосом.
Как будто очнувшись, он сделал несколько шагов назад, а я, спрыгнув со стола, не разбирая дороги, помчалась по лестнице вверх, словно за мной гналась стая волков. Лишь закрыв дверь своей комнаты изнутри, я почувствовала себя в безопасности.
Я не боялась его. Это точно. Лишь боялась того, что, возможно, мне понравится всё то, что он хотел сделать со мной. Я не хочу, чтобы его горячие прикосновения вызывали у меня желание. Не хочу, чтобы он мне нравился. Ничего не хочу связанного с ним. Но моё глупое сердце не слушает разум.