— Я... я подумал, что всё под контролем, — ответил он, стараясь сохранять спокойствие. — Игорь был в кабине, он опытный пилот. Я доверял ему.
Следователи обменялись взглядами, но не стали настаивать. Они задали ещё несколько вопросов: о погодных условиях, о состоянии самолёта перед вылетом, о действиях экипажа. Лёша отвечал чётко, но в его голосе чувствовалась неуверенность.
— Вы уверены, что ничего не упускаете? — спросила женщина-следователь, её глаза пристально смотрели на него.
— Да, — ответил Лёша, но его голос дрогнул.
Следователи замолчали на мгновение, будто давая ему возможность добавить что-то ещё. Но Лёша молчал. Он знал, что должен придерживаться своей версии, скрывая правду о том, что он был с Кариной.
Карина сидела в той же небольшой комнате, где до неё допрашивали Лёшу. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом пыли и старой мебели. На столе перед ней лежали те же документы, те же фотографии, которые она старалась не рассматривать слишком внимательно. Напротив неё сидели те же двое следователей — мужчина и женщина. Их взгляды были холодными и оценивающими, будто они пытались разгадать её секреты.
Карина чувствовала, как её руки дрожат, а сердце бьётся так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она сжала пальцы в кулаки, чтобы скрыть дрожь, но это не помогало.
— Где вы находились в момент столкновения? — спросил мужчина-следователь, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая нотка давления.
Карина глубоко вздохнула, стараясь собраться с мыслями. Она знала, что должна быть осторожна.
— Я... я была в салоне, помогала пассажирам, — ответила она, избегая прямого взгляда. Её голос звучал неуверенно, и она тут же пожалела о своих словах.
— Вы уверены? — спросила женщина-следователь, её глаза пристально смотрели на Карину.
Карина почувствовала, как её сердце начинает биться ещё быстрее. Она знала, что должна быть сильной, но её тело предавало её.
— Да, — прошептала она, но её голос дрожал.
Следователи обменялись взглядами, но не стали настаивать. Они задали ещё несколько вопросов: о состоянии салона перед столкновением, о действиях экипажа, о том, как она помогала пассажирам. Карина отвечала чётко, но в её голосе чувствовалась неуверенность.
— Вы уверены, что ничего не упускаете? — спросил мужчина-следователь, его глаза пристально смотрели на неё.
— Да, — ответила Карина, но её голос дрогнул.
Следователи замолчали на мгновение, будто давая ей возможность добавить что-то ещё. Но Карина молчала. Она знала, что должна придерживаться своей версии, скрывая правду о том, что она была с Лёшей.
После допросов Лёша и Карина оказались наедине в пустом коридоре здания аэропорта, временно превращённого в штаб для расследования. Стены были облеплены плакатами с техническими схемами и фотографиями места катастрофы, но они не обращали на это внимания. Их лица были бледными, глаза — потухшими, а в воздухе висело тяжёлое молчание, прерываемое лишь отдалёнными голосами следователей и звонками телефонов.
— Мы не должны были лгать, — прошептала Карина, её голос дрожал, а руки сжимались в кулаки, будто она пыталась удержать себя от того, чтобы разрыдаться. Она смотрела в пол, не в силах поднять глаза на Лёшу.
— У нас не было выбора, — ответил Лёша, но его голос звучал неуверенно. Он сам не был до конца убеждён в своих словах. Его серые глаза, обычно такие уверенные и спокойные, теперь выражали растерянность и боль.
Карина наконец подняла взгляд и встретилась с его глазами. В её зелёных глазах читалось столько отчаяния, что Лёша невольно отвел взгляд.
— Мы могли сказать правду, — сказала она, её голос стал чуть громче, но всё ещё дрожал. — Мы могли признаться, что... что мы были вместе. Может, это бы ничего не изменило, но хотя бы мы не стали бы лжецами.
Лёша молчал. Он знал, что она права, но признать это было слишком сложно. Вместо этого он просто покачал головой.
— Если бы мы сказали правду, нас бы уволили. А потом... — он замолчал, не в силах договорить.
— А потом что? — Карина посмотрела на него, и в её глазах читался вызов. — Мы бы остались без работы? Это всё, что тебя волнует? А как насчёт тех, кто погиб? Как насчёт их семей?
Её слова ударили Лёшу, как нож. Он почувствовал, как его сердце сжалось от боли.