— Командиром воздушного судна был Алексей Волков, — продолжал диктор.
Имя Лёши прозвучало как удар. Карина почувствовала, как её сердце сжалось, а в горле пересохло. Она не могла дышать.
— Нет... — прошептала она, но её голос был едва слышен.
Она закрыла глаза, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания. Их тайные встречи, их страсть, их любовь, которая была такой сильной и такой разрушительной. Она думала, что сможет забыть, что сможет начать новую жизнь, но теперь поняла, что это невозможно.
Глава 5: Жизнь после.
Карина стояла в кабинете начальника авиакомпании, её руки дрожали, а сердце бешено колотилось. На столе перед ней лежало заявление об увольнении, которое она только что подписала. Бумага казалась ей невероятно тяжёлой, словно на ней был написан не просто текст, а целая глава её жизни, которую она сейчас закрывала.
Начальник, мужчина лет пятидесяти с седыми висками и строгим, но не лишённым сочувствия взглядом, сидел напротив. Он смотрел на неё, слегка наклонив голову, словно пытаясь понять, что скрывается за её решением.
— Ты уверена, что это правильное решение? — спросил он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая нотка сомнения.
Карина глубоко вздохнула, стараясь собраться с мыслями. Её пальцы сжали край стола, чтобы скрыть дрожь.
— Да, — ответила она, но её голос дрожал. Она знала, что не может больше работать в авиакомпании. Каждый раз, когда она видела самолёт, её сердце сжималось от боли. Воспоминания о той катастрофе, о Лёше, о погибших пассажирах — всё это преследовало её, как тень.
— Я понимаю, что это сложное время для тебя, — начальник слегка наклонился вперёд, его голос стал мягче. — Но ты одна из лучших. Мы можем найти для тебя другую должность, если это поможет.
Карина покачала головой. Её глаза были полны решимости, но в них читалась глубокая печаль.
— Нет, это не поможет. Мне нужно... мне нужно быть с семьёй. Я должна попытаться наладить то, что разрушила.
Начальник вздохнул, понимая, что её решение окончательно.
— Хорошо, — сказал он, беря заявление. — Но знай, что двери всегда открыты для тебя.
Карина кивнула, но в её глазах читалась благодарность. Она встала, чувствуя, как её ноги подкашиваются, но стараясь держаться прямо.
— Спасибо, — прошептала она, прежде чем выйти из кабинета.
После увольнения из авиакомпании Карина оказалась в странном состоянии. С одной стороны, она была дома, рядом с мужем и сыном, пытаясь вернуться к привычной жизни. Но внутри неё бушевала буря, которую она не могла усмирить. Боль, вина, страх — всё это смешалось в один клубок, который не давал ей покоя ни днём, ни ночью.
Она проводила дни в тишине, стараясь быть хорошей матерью и женой. Она готовила завтраки, провожала Максима в детский сад, улыбалась Дмитрию, когда он возвращался с работы. Но её улыбка была натянутой, а глаза — пустыми. Она чувствовала, как будто живёт в двух мирах: внешнем, где всё казалось нормальным, и внутреннем, где царил хаос.
Однажды, разбирая старые вещи в шкафу, она наткнулась на коробку, которую не открывала много лет. Внутри лежал старый набор красок, немного потрёпанный холст и несколько кистей. Карина замерла, держа в руках кисть, которую когда-то купила для себя, мечтая научиться рисовать. Тогда, много лет назад, у неё не хватило времени и сил на это увлечение. Но сейчас, когда её душа была переполнена эмоциями, которые она не могла выразить словами, краски казались единственным выходом.
Она поставила холст на мольберт, который нашла в углу комнаты, и села перед ним. Сначала она просто смотрела на белый холст, не зная, с чего начать. Но потом, словно повинуясь какому-то внутреннему импульсу, она опустила кисть в краску и провела первую линию.
С этого момента всё изменилось. Карина начала рисовать. Сначала это были небрежные мазки, абстрактные формы, но постепенно её картины стали обретать смысл. Она рисовала самолёты, которые растворялись в облаках, небо, которое было не голубым, а серым и тяжёлым, лица людей, которые она едва помнила, но которые преследовали её в снах.