— Лёша, ты как? — спросил Игорь, прерывая его размышления.
— Всё в порядке, — ответил Лёша, слегка улыбнувшись. — Просто наслаждаюсь полётом.
Игорь кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то, что заставило Лёшу задуматься. Может, молодой пилот что-то замечал? Может, он видел, как Лёша иногда задумчиво смотрит в сторону салона? Но Лёша быстро отогнал эти мысли. Он не мог позволить себе сомневаться сейчас.
Он снова сосредоточился на приборах, но в глубине души знал, что его мысли всё равно будут возвращаться к Карине. Она была его слабостью, его грехом, его спасением. И даже если это было неправильно, он не мог остановиться.
Лёша чувствовал себя разрывающимся между профессиональной ответственностью и личными чувствами. Он знал, что должен быть сосредоточен на полёте, но мысли о Карине не давали ему покоя.
Полёт проходил спокойно. Небо было ясным, а приборы показывали, что всё идёт по плану. Лёша, сидя в кресле командира воздушного судна, время от времени бросал взгляд на экраны, но его мысли были далеко от приборов. Он знал, что Карина где-то рядом, и это знание не давало ему покоя.
— Игорь, я отлучусь на минуту, — сказал Лёша, отстёгивая ремень безопасности.
— Всё в порядке, — кивнул Игорь, не отрывая взгляда от приборов. — Я справлюсь.
Лёша вышел из кабины, стараясь сохранять спокойный и деловой вид. Он прошёл по салону, кивая пассажирам и улыбаясь стюардессам. Но его цель была одна — туалет в хвостовой части самолёта.
Карина уже ждала его там. Она стояла в тесном пространстве, её зелёные глаза светились в полумраке. Как только дверь закрылась за Лёшей, их губы встретились в поцелуе, который был одновременно нежным и страстным.
— Мы не должны… — прошептала Карина, но её голос был едва слышен.
— Мы должны, — ответил Лёша, и его голос был полон уверенности.
Их страсть затмила всё. Они забыли о времени, о месте, о том, что вокруг них 150 пассажиров, которые доверили им свои жизни. В этот момент для них существовал только этот тесный туалет, только их дыхание, смешанное с ароматом шампанского, только их тела, которые так жаждали друг друга.
Тем временем Игорь сидел за штурвалом, его руки лежали на рукоятках управления, а глаза были прикованы к приборам. Мягкий свет экранов освещал его лицо, на котором читалась сосредоточенность. Он был уверен в себе — годы тренировок и бесчисленные часы в симуляторах давали ему право чувствовать себя профессионалом. Но его опыт ещё был слишком мал, чтобы предвидеть все возможные угрозы, которые таило в себе небо.
На экране радара, среди множества сигналов и данных, появилась маленькая точка. Она была едва заметной, но двигалась быстро, слишком быстро. Игорь сначала не обратил на неё внимания, слишком погружённый в свои мысли. Он думал о предстоящей посадке, о том, как будет докладывать Лёше о ходе полёта, о том, как хочет доказать, что справляется с обязанностями второго пилота.
Но точка на радаре не исчезала. Она становилась всё больше, всё ближе.
— Что это? — пробормотал Игорь, наконец, заметив сигнал. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась нарастающая тревога.
Он наклонился ближе к экрану, пытаясь понять, что это за объект. Грузовой самолёт? Но почему он на встречном курсе? Почему диспетчеры не предупредили?
— Лёша, — начал он, обернувшись, но командирского кресла было пусто. Лёша всё ещё не вернулся.
Игорь почувствовал, как его сердце начинает биться чаще. Он знал, что должен действовать быстро. Его руки потянулись к штурвалу, а глаза метались между экранами, пытаясь оценить ситуацию.
— Курс… нужно изменить курс, — прошептал он, пытаясь сохранить спокойствие.
Он начал корректировать траекторию, но было уже слишком поздно. Грузовой самолёт был слишком близко. Игорь видел, как точка на радаре сливается с их курсом, но он не мог поверить, что это происходит на самом деле.
— Нет, нет, нет… — его голос дрожал, а руки сжимали штурвал так сильно, что костяшки пальцев побелели.
Но было уже слишком поздно.
Игорь чувствовал, как его уверенность растворяется, уступая место панике. Он знал, что должен был заметить угрозу раньше. Самолёт начал терять высоту, и пассажиры в салоне кричали от страха.