- Простите меня, Нейя, — я попыталась собраться. — Просто сегодня я сама не своя. Я — Тэаринна.
- Тэаринна, — она повторила имя, словно пробуя его на вкус, и её улыбка стала чуть озорнее. — А ведь он любит тебя, хоть и боится признаться себе в этом.
- Кто — он? — я не сразу поняла, о ком речь, мозг всё ещё сопротивлялся возвращению к реальности.
- Тот Лорд Ночи, что всего несколько мгновений назад буквально бежал от вас, словно от огня, — хихикнула она, прикрывая рот рукой.
- Нет. Он не любит. Он может только пугать меня до полусмерти и получать от этого жуткое удовольствие, — я отрицательно покачала головой, чувствуя, как возвращается прежняя горечь. — Эрса — мой самый страшный кошмар в этой жизни. Я никогда не понимала почему, но я всегда его боялась. Жуткий человек.
- Люди всегда боятся всего настоящего, Тэаринна. Настоящей любви, например... — она ободряюще улыбнулась и внезапно сменила тему, практично: — Где ваша ложа, милая? Я провожу вас туда.
- Нет, он не любит меня, только издевается... вместе со своей истинной возлюбленной... Лиарой ноэ Альен. Они друг друга стоят, поверьте, — я снова замотала головой, но тут же осеклась, испуганно прижав кончики пальцев к губам. — Ох... А я ведь совершенно не помню, где моя ложа! Я приехала сюда с братом... и...
- Как зовут вашего брата? — быстро, но вежливо перебила меня Ариана.
- Этьен ноэ Лиссэ, — прошептала я.
- О! Сам Ин-ар-конт Кардарии сегодня здесь, так вы его сестра? — Нейя словно обрадовалась этому факту, и её глаза заблестели. — Ваш брат — благородный человек. Пойдемте, я провожу вас к вашей ложе.
Она без церемоний схватила меня за руку — мягко, но решительно — и повлекла за собой. К моему удивлению, в главном холле было на удивление тихо. Исчезли громкие смешки и музыка. Лишь быстрая, почти бесшумная смена караула слуг, убирающих опрокинутые бокалы и пустые бутылки из-под игристого вина со столиков, свидетельствовала о том, что праздник только что был в самом разгаре.
Нейя Ариана буквально втолкнула меня в нашу ложу, мило улыбнувшись хмуро взглянувшему на меня Этьену. Она не дала ему вымолвить и слова, опередив любой упрек:
- Простите, милорд. Это всё моя вина. Я встретила вашу милую сестру и совершенно заболтала её о моей песне.
Брат, мой Ин-ар-конт Этьен ноэ Лиссэ, мгновенно преобразился. Он с нежностью посмотрел на певицу, галантно поклонился и поцеловал её руку, задержав свои губы на ней гораздо дольше, чем позволяли самые строгие светские приличия.
- Я тебя везде искал, — прошептал он, когда я, шатаясь, опустилась на бархатную подушку в ложе. В его голосе слышалась суровая тревога. — Мы только что пришли сюда. К нашему счастью, все присутствующие видели, как ты вошла в нашу ложу именно с Нейей Арианой, а это значит, что ты провела время в её безупречном обществе. Иначе... страшно представить, какие ядовитые слухи поползли бы по столице о пропаже сестры ин-ар-конта.
В тот же миг огни в зале погасли, и на сцене, залитая мягким светом рампы, появилась сама Ариана. Она повернула голову в сторону нашей ложи, её лицо озарила улыбка, и она запела.
Я замерла, словно пригвожденная к месту. Чарующие, невероятно чистые звуки прекрасной мелодии обволакивали и уносили прочь. Под звуки её голоса унижения, ужас, душевные терзания, причиненные Эрсой, казались миражом. Мне вдруг стало легко, и я смогла поверить, что впереди меня ждет только счастье, что жизнь, в сущности, прекрасна.
Я на мгновение посмотрела на брата. Он тоже был как зачарованный, не отрывая взгляда от сцены, от этой миниатюрной дивы, которая, не отрывая глаз от нашей ложи, продолжала петь.
И только потом, в этой пьяной, хмельной тишине, я осознала правду, которую шепотом передавали в свете: ходили слухи о головокружительном романе между прекрасной певицей и наследником Кардарии. Между Этьеном и Арианой. И только я, в своем отчуждении, понимала, насколько истинной и глубокой была их любовь в те времена, когда их души были свободны.
Всё это закончилось внезапно. Я проснулась от пронзительных звуков собственных рыданий посреди темной ночи. Голова раскалывалась, а забвение, которое дарил проклятый напиток, испарилось, оставив после себя лишь острую, режущую боль. Сколько бы я ни пыталась, я больше не смогла уснуть.