- Ну что, фея Тэаринна, — он поднялся, мягко, но твердо развернул меня за плечи и указал рукой на жаркое летнее солнце, висевшее высоко в безоблачном небе. — Попытаемся догнать его и обогнать ветер?
Легкое дуновение ветра коснулось моих обнаженных ног, принеся приятную прохладу в этот знойный день. Я закрыла глаза, подняла лицо к небу, чувствуя, как теплые лучи ласкают кожу, а ветер шепчет о свободе. Когда я открыла глаза, мир предстал во всей своей бескрайности: лазурь неба, уходящая в бесконечность, и солнце, словно живое существо, манящее вдаль. Сердце сжалось от внезапного трепета — такого чистого, почти забытого.
- Не знаю... — начала я, но слова утонули в воздухе. Он не дал мне договорить: сильная рука схватила мою ладонь и потянула за собой с такой решимостью, что сопротивляться было бесполезно.
Я подчинилась, вынужденная бежать следом, спотыкаясь о кочки и неровности луга. Его хватка была упорной, неумолимой — он вел меня вперед, как река несет листок. Луговая трава мягко касалась моих ног, щекоча кожу, а ветер хлестал по лицу, наполняя легкие ароматом полевых цветов и свежей земли. Я взглянула вперед, на его широкую спину, и вдруг, впервые после смерти брата, в этом безумном беге — догоняя солнце, обгоняя ветер вместе с ним — почувствовала прилив счастья. Безумного, чистого, как этот летний день. Боль в груди, что так долго сжимала сердце, на миг отступила, уступив место чему-то светлому, живому.
Наконец он остановился у огромного стога сена, где трава была примята и воздух пропитан сладковатым запахом сухой травы. Я стояла рядом, задыхаясь, сгорая от усталости, и опустилась на колени, пытаясь отдышаться.
- Демон тебя забери, Эрса, — выдохнула я, с трудом переводя дух. — У меня сил совершенно не осталось. Ты с ума сошел?
Он рассмеялся — звонко, беззаботно, и этот смех эхом разнесся по полю, словно приглашая присоединиться.
- Между прочим, у меня имя есть, фея Тэаринна, — ответил он, все еще посмеиваясь. — С рождения семье и друзьям я известен как Лэр. Эрса — это всего лишь тень, прозвище для тех, кто не знает меня по-настоящему.
- Лэр, — повторила я, хмыкнув скептически. Имя показалось забавным — коротким, простым, как порыв ветра.
- Забавно? — Он усмехнулся, окидывая меня взглядом, в котором сквозила игривая теплота. — А вот твое имя, моя дорогая фея, весьма занятно. Оно словно заклинание из старых сказаний.
- И чем же? — удивилась я, выпрямляясь и пытаясь сохранить достоинство, несмотря на растрепанность.
- Тэа, — произнес он мягко, словно пробуя имя на вкус, — в древности оно означало и забвение, и излечение одновременно. Забыть боль, чтобы исцелить душу. Подходит тебе, не находишь?
Не дав мне ответить, он раскинул руки в стороны и, с веселым вздохом, упал спиной в стог сена. Облако мелких соломинок взметнулось вверх, осыпав меня золотистой пылью. Я закашлялась, чихая и отмахиваясь от назойливых частиц, но в глубине души улыбнулась — его беззаботность была заразительной.
- Тэа, не стой столбом, падай рядом, — позвал он с дурашливой капризностью в голосе, лежа в стогу. — Солнце и небо уже завидуют твоей красоте. Хотя... мне отсюда открылся прекрасный вид на твою спину — и не только.
Его слова ударили, как искра: я испуганно вскрикнула от стыда, осознав, насколько укорочена юбка, и тут же села на край стога, поспешно прикрыв голые ноги пригоршней соломы. Щеки горели, сердце колотилось.
- Я сказал не "присядь на краешек", а "падай", — поддразнил он, дернув меня за плечо. Сила была неожиданной, но не грубой — я потеряла равновесие и упала прямо ему на грудь, лицом вниз в мягкую солому.
От смущения я замерла, не в силах пошевелиться, стыдясь поднять взгляд. Его тело подо мной было теплым, твердым, а сердце билось ровно, успокаивающе. Я уставилась в сторону, на вечернее небо — совершенное в своей завораживающей красоте, раскрашенное невообразимыми красками летнего заката. Казалось, я растворилась в нем целиком: цвета плыли, как в полете, а время остановилось. Пока не появились первые звезды — робкие, мерцающие искорки в бархатной тьме.