- Лэр, а вы о ком? — переспросила я, стараясь сосредоточиться на чем-то реальном. Я намазала хлебец медом, чувствуя, как сладость тает на языке, и это помогло немного прийти в себя.
- Ну вот, а я считал тебя умной девушкой, — он поднял взгляд к потолку, скорчив забавную гримасу — брови сдвинуты, губы надулись, как у ребенка. — Конечно, о нашей всеми любимой леди Лиаре. Кто же еще в нашем кругу так неутомимо охотится за мужским вниманием?
- А мне всегда казалось, что она всем вам, то есть мужчинам, весьма нравится, — ответила я и тут же прикусила язык, жалея о сказанном.
- Она? — Лэр не выдержал и расхохотался, запрокинув голову. Смех его был искренним, заразительным, эхом отразившимся от деревянных стен. — Да скорее мне дряхлая лесная ведьма понравится, чем эта безмозглая кукла. Да, она безупречно красива — как фарфоровая статуэтка, и так же безупречно глупа, как табуретка. А я предпочитаю фей. Настоящих, с душой и ветром в волосах.
- О боже! — Я не выдержала и рассмеялась, но в порыве опрокинула чашку с чаем. Жидкость растеклась по белоснежному одеялу, образуя огромное бурое пятно, и я ахнула, в панике пытаясь стереть его рукавом.
- Ничего страшного, — успокоил Лэр, вставая со стула. Он подошел к кровати, убрал поднос с остатками завтрака и мягко коснулся моей руки. — Это был скорее обед. Ты спала до полудня, моя фея. А теперь, уважая твою природную скромность, я выйду за дверь. Оденься, умойся — и встретимся на пороге. Лес ждет.
Так Лэр и остался со мной в этом маленьком лесном убежище на целую неделю. Каждый день он придумывал что-то новое, чтобы развеять мою тоску и вытащить из скорлупы одиночества. Мы ловили рыбу в прозрачных заводях ручья, жарили хлебцы вечером у костра, где пламя танцевало, отбрасывая золотые блики на наши лица. Бегали по лугу, как безумные дети, обгоняя ветер, и даже купались в прохладном лесном ручье — вода бодрила, смывая пыль дня и остатки грусти. В один из вечеров, под шелест листьев и щебет сверчков, он научил меня танцевать «лльяру» — народный танец, полный страсти и радости.
- Это танец настоящей любви, — шепнул он, ведя меня в вихре шагов, и его руки на моей талии казались крыльями.
Постепенно я перестала бояться Лэра — или даже стесняться его. Меня больше не смущало засыпать у него на плече под звездами, не пугало то, как во сне я прижималась к нему крепче, чем положено скромной девушке. Его присутствие стало естественным, как дыхание леса, — теплым, обволакивающим, исцеляющим.
В один из дней, когда солнце лениво клонилось к западу, он предложил: - Пойдем в соседнюю деревню на ярмарку, Тэа. Погуляем, повеселимся, потанцуем лльяру под открытым небом. Я согласилась без колебаний — мир за пределами домика вдруг показался манящим.
До деревни мы шли пешком через небольшой лесок, где воздух был густым от ароматов сосен и мха. Вдруг Лэр схватил меня за руку, рассмеявшись, и увлек по тонкой тропинке в сторону.
- Сюда, фея! — крикнул он, и мы вырвались на полянку — самую красивую из всех, что я видела. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви, как золотой занавес, а над ковром из полевых цветов порхали бабочки, словно миниатюрные феи из сказок. Я замерла на краю, завороженная этой идиллией, не решаясь ступить — словно вторжение могло разрушить чары.
Но Лэр подтолкнул меня в спину — шутливо, но твердо, — и я вылетела на середину полянки, рассмеявшись от неожиданности. Повернувшись к «злодею», я увидела его у дерева: в тени он казался древним лесным богом — с растрепанными волосами, травинкой в зубах и нелепым цветком за ухом. Его взгляд, не отрываясь, ловил мой, а улыбка таила обещание приключений.
Я смутилась и отвернулась, но в миг была схвачена за плечи. Он развернул меня, нежно поцеловал запястье, провел кончиками пальцев по щеке — прикосновение было легким, как перышко, — а потом коснулся губами моих губ, заставив щеки вспыхнуть. И закружил в «лльяре» — танце настоящей любви, где мир кружился с нами в вихре.
Мы кружились и кружились, беззаботно смеясь, пока ноги не подкосились от усталости. Я упала на траву, увлекая его за собой, и прижалась к его груди, слушая стук сердца — ровный, успокаивающий.
- Так мы никогда не доберемся до деревни, — прошептала я, чувствуя, как дыхание выравнивается. — Я совершенно без сил. И закат уже скоро. Посмотри на небо.