Но ярче всего помню, что нас убили по «его» приказу. Лэр... Эрса... Тот, кто обещал любовь, а принес смерть. И ту, кто произнесла слова приказа — Лиару, с ее алым платьем в отблесках огня. Я помню всё... Я — Тэаринна ноэ Лиэрт ноэ Лиссэ — и я помню всё...
Внезапно я почувствовала резкую боль и горечь на губах — что-то полилось внутрь, заставляя задыхаться, кашлять, сопротивляться. Это Мэйр прервал мой безумный шепот: схватил за волосы, твердой рукой, и насильно влил в горло «благословенный, дарящий забвение напиток». Зелье обожгло глотку, как яд, но волна онемения накрыла — тени воспоминаний поплыли, тая в тумане. Забвение пришло, милосердное, но ненавистное — оно крало мою боль, но и мою правду.
Глава 10. «Никто не заплачет на моих похоронах».
Воспоминание 10. «Никто не заплачет на моих похоронах».
А дальше произошло то, что и следовало ожидать в кульминации нашей затянувшейся партии за власть — той беспощадной игры теней и кинжалов, где каждый шаг был рассчитан, а каждый промах мог стоить не просто короны, но целого мира. Интриги, плетённые веками в королевских залах и провинциальных замках, наконец сошлись в один узел, готовый лопнуть под натиском амбиций и предательств. Кардария, наша древняя земля с её золотыми нивами, величественными лесами и реками, что шептали легенды о былой славе, — она балансировала на краю пропасти, и моя рука, скрытая в тени, толкнула её в нужную сторону.
Я, ар-конт Мэйр ноэ Каррен, официальный наследник Его Пресветлого Владычества, тот, кого считали погибшим в той самой кровавой битве у границ, Рейнард эр Рейн, — вернулся из мрака, чтобы завершить начатое. Моя «смерть» тоже была мифом, тщательно выстроенным: тело, похожее на моё, в порванном плаще, брошенное на поле боя под покровом ночи. Я затаился в убежищах — забытых пещерах и поместьях верных союзников, — плетя сеть из шпионов, ожидая момента. И теперь, в разгар хаоса, я привез леди Тэаринну на коронацию его — моего заклятого соперника, гран-лорда Эрсы, чьи амбиции горели ярче факела в ночи. Он стоял на пороге трона, окружённый льстецами и армией, что маршировала под его стягами, но это был лишь фасад — маска, под которой скрывалась общая игра.
План был безумным, на грани отчаяния, но выверенным до мельчайших деталей: каждый гость на церемонии, каждый страж у ворот, каждое слово в речах — всё служило нитями, что вели к развязке. Тэаринна, моя хрупкая спутница, с глазами, полными шрамов от утрат, была лишь малой частичкой этой грандиозной мозаики. Она не знала, что её присутствие — не случайность, а ключ: кровь ноэ Лиссэ в её жилах связывала нити прошлого с будущим, делая её живым напоминанием о потерянных правах. Но глядя на неё — сломленную, но и не сломленную совсем, с губ, всё ещё горькими от зелья забвения, — я понял: она имеет полное право узнать правду. Зачем держать её в цепях неизвестности, когда вся Кардария вот-вот расколется? Она пережила ад, сотканный из наших интриг: огонь, что пожрал её дом; предательство, что отняло близких; тени, что преследовали её, как призраки. Пора было снять покров с тайн, что переломали столько судеб, — от простых крестьян до высших лордов, — и открыть ей финальную партию, где её роль окажется решающей.
Я откинулся в кресле у её постели, где воздух был тяжёл от аромата трав и недавних слёз, и заговорил — медленно, с паузами, позволяя словам впитываться, как яд в рану. Мой голос, обычно холодный, как сталь меча, смягчился, чтобы не спугнуть её:
- Тэаринна, твои беды — не слепая воля богов или каприз судьбы. Они — эхо большой тайны, что родилась в сердце Кардарии задолго до твоей встречи с ним... с Эрсой. Рейнард эр Рейн, наш Пресветлый Правитель, правитель мудрый, но одинокий, как древний дуб в бурю, не успел обзавестись законными наследниками. Ни сыном, что унаследовал бы меч и мантию, ни дочерью, что продолжила бы династию. Традиции — те железные цепи, что сковывали нас веками, — требовали передачи власти дальним родственникам. Но ближайшие... О, они сошли в могилу слишком быстро, слишком подозрительно. Скоропостижные «болезни», убийства в вечернем тумане, «несчастные» падения с коней или яды в бокалах вина — всё это не случайности, а плоды интриг, что вились в тени трона, как змеи в высокой траве. Рейнард видел предательство в каждом поклоне, в каждом шёпоте при дворе. Он знал: если власть уйдёт к слабым или продажным, наша Кардария разорвётся на лоскуты — провинции восстанут, как раненый зверь, соседи набросятся, чуя слабость, и реки наши потекут красным от крови.