- Саш, ты обалдел? Не видишь, мы спим. – смотрю на него рассерженно. Сам он выглядит взъерошенным, глаза бегают в разные стороны, опять выпил.
- Выходи ссука, поговорим, или мне тебя за шкирку вытащить? – от его голоса, мороз по коже пробегает. Встаю с кровати, чтоб не разбудить сына, прохожу мимо него, как неожиданно падаю на комод, ударяясь об него левым боком, снося всё, что стояло на комоде.
- Ты совсем свои мозги пропил? – с криком оборачиваюсь в сторону Саши. Следом летит пинок в живот, отчего отлетаю к зеркальному шкафу, разбивая вдребезги все зеркала. Звон битого стекла режет по ушам, не сразу чувствую боль на спине. С шоком смотрю на Сашку, хочу понять, что же с ним могло произойти за это время. Только открываю рот, чтоб спросить о произошедшем, как меня затыкает удар кулаком в лицо, от которого меня припечатывает обратно к шкафу. Со стоном боли сползаю на пол, чувствую во рту прикус крови, значит, разбил мне губу. Он близко приближается ко мне, обхватывает мою голову своими руками, и прижимает левой щекой к полу.
- Ну что стерва, на*блась в своём сраном городишке? И как ты посмела сюда вернуться без проса? – в глазах помутнело, не вижу ничего вокруг. В ушах стоит звон, голова раскалывается, будто меня били топором по ней. Сквозь предобморочное состояние , чувствую, как меня поднимают на руки, но я не могу открыть глаза. Ужасная боль пронзает моё тело, кто-то беспощадно трясёт меня за плечи.
Хочу сказать, чтоб не трясли, но не могу вымолвить и слова, язык налился свинцом.
Закрываю глаза, отправляясь в мир морфея.
Я хочу к тебе
Вокруг темно. Тру глаза, думая, что это иллюзия, но всё равно перед глазами одна темнота. Вдалеке, слышны чьи то голоса, не могу понять, кому они конкретно предназначены.
Меня кто-то зовёт к себе. Слышу рядом чей-то плач, и от него щемит в груди.
Кричу в темноту, но не слышу свой голос. Я не могу говорить. У меня начинается паника, с силой начинаю тереть глаза, чтоб что-нибудь разглядеть вокруг. Хочу домой, я очень хочу домой.
.....Просыпаюсь, видя перед глазами белую пелену. Почему горит повсюду свет? Очень много яркого света, от которого режет глаза.
- О боже, она очнулась. Зови скорее доктора. – кто-то нежно прикасается к моему лицу, не могу разглядеть кто. Много слышу рядом голосов, они о чём то перешептываются. Где я? Что со мной? Воспоминания лезут кадр за кадром.
Со временем, глаза привыкают к сету, отчего могу разглядеть рядом находящихся людей.
- Милая моя, как ты себя чувствуешь? – рядом с кроватью сидим мама, нежно гладя меня по руке.
- Хо – ро – шо. – прочищаю горло, сухо во рту. – Хочу пить.
- Не переживай, всё наладится. – со слезами на глазах, смотрит на меня мама.
- Я хочу домой.
- Скоро, скоро поедем. Не волнуйся, вещи мы твои и Тимошкины перевезли. С Сашей сейчас работает участковый. Потом зайдёт к тебе, поговорит, задаст пару вопросов, а ближе к вечеру поедем домой.
- Мам, ничего не произошло. Я хочу домой. – задеваю рукой левую сторону лица, от боли морщу лицо. Нащупываю повязку, скрывающую что-то. Встаю с кровати, подхожу к умывальнику с зеркалом, смотрю на своё отражение. Из глаз текут слёзы, всхлипы раздаются на всю палату. Я плачу, громко плачу на всю палату. Сдираю, не смотря на боль, повязку и внимательно осматриваю своё лицо. Он меня изуродовал. С виска до самой скулы, с левой стороны лица, идёт большой шов. Нет, он не страшный, уже немного зажило, значит, я здесь нахожусь слишком долго.
- Сколько я тут лежу? – смотрю в отражение на маму.
- Неделю.
- А где Тимоша? – с опаской смотрю на маму.
- Он с Кириллом дома. Саша позвонил, сказал, что ты разбилась, и тебя забрали в больницу. В ту ночь мы приехали за Тимошей. – издаёт громкий всхлип. – Там, там столько было крови. Сенечка! – ещё громче начинает плакать мама. – Почему ты раньше не сказала, что он тебя избивал?
наш разговор прерывает доктор, который при осмотре выдал один ответ - выписываем ближе к вечеру. ну а после, нам не дал поговорить наш участковый, Сергей Павлович Ларин, который зашёл в палату.
- Здравствуйте. Есения Олеговна, я бы хотел задать вам пару вопросов, вы не против? - внимательно смотрит на мою изуродованную щеку.