Ненависть. Всегда горит в его ярких очах. Она не хочет отходить от него, словно боится раствориться средь других чувств и эмоций.
Ярость. Что так редко заставляет кровь кипеть в жилах. Однако, ты всегда чувствуешь её присутствие.
Боль. Никогда не отходит, не желая переставать мучить.
Любовь. Так далеко, что даже нельзя разглядеть разумный силуэт в дали. Она словно плоть воображения и ничего больше. Как не ищи, как не зови. Не сможешь найти.
— Тебе не холодно? — едва слышно, словно боясь произносить каждый звук, шепчет Грейс. Она не может поверить, что вот так, просто, сумела с кем-либо заговорить. Нет. Она не больная или еще чего хуже, просто Талия не в силах сломать барьер внутри себя. Она знает, что новые знакомые могут причинить боль. Она не знает этих людей, и что от них ожидать. Но. Астрей, словно исключения из правил, с ним куда более легче. На самом же деле, Феррер лишь напоминает друга из прошлого, а держать человека рядом лишь по той причине, что он напоминает тебе о прошлом — эгоистично.
— Тот же вопрос могу задать и я, — так же тихо шепчет парень. Знайте, Талия иногда пугает и похожа на стерву, однако, если копнуть глубже, можно увидеть добрую Талию, Феррер сумел увидеть ту самую Грейс. Наверно, он сошел с ума, раз рядом с человеком, которого он знает меньше нескольких часов, дыра внутри него заросла, словно её вовсе и не было. — Талия, я хотел спросить, — не поднимая взгляда серых, словно лунное сияние, очей, шепчет шатен. Ему так давно хотелось спросить, а теперь, когда его губы произнесли эти слова, всю уверенность словно рукой сняло. Мысли путаются в один огромный ком, и ты не в силах ничего сказать. — Почему ты ушла в свиту Артемиды? — слава богам, смекалка и любопытство сумели вытащить его из столь странной ситуации.
— Я… Хым, могу ли я отказаться отвечать? Или же тебе так хочется узнать ответ? — если же Грейс расскажет правду, парень рассмеется ей в лицо, ведь причина столь нелепая, наверно. Талия даже не сможет ответить, ведь не станет она твердить, что ушла, дабы избежать проклятия?! Вот опять она себе врет, ведь ушла она, чтобы заглушить боль, если бы она осталась, именно ей пришлось бы убить Луку, а это сделать она не в силах. Талия стала рабом и заложником любви, если она не будет выполнять то, что ей твердят, всех, кого она любит, ждет смерть.
— Да, мне интересно, что может заставить человека забыть столь прекрасное чувство, как любовь? Как можно от него отказаться? — с едва заметной улыбкой на устах молвит шатен. Стоит ему только вспомнить её лик, как на устах появляется улыбка.
— Ты любил когда-то, раз так твердишь об этом чувстве? — ты можешь рассказывать тысячу сказаний об этом чувстве, однако, они все будут ложью, если ты прежде не чувствовал любви. Ведь как можно молвить о том, чего вовсе не знаешь?
— Если любовь к родным — да. — Астрей вновь слышит её крик, как она зовет на помощь, молит людей в белых халатах не забирать её, а Феррер не сумел спасти. Он не смог спасти ту, что была так дорога. — Её звали Оливия, Оливия Феррер. Она была моей старшей сестрой. — шатен прикусывает губы, а лик Оливии вновь всплывает пред глазами. Он помнит её крик, как она пыталась высвободиться, однако, все попытки были четны. — Её забрали, я не знаю, кто это был. Помню, что они были одеты в белые халаты, а лиц не было видно. Но глаза…Я запомнил лишь одни и по сей день помню их, и даже не представляю как.
— Мне жаль… — Талия опускает взгляд, дабы не встретиться с очами Астрея. Как же она могла быть так глупа? Нельзя было отправляться на эту миссию, нельзя. — А я любила. Его звали Лука. Я любила его больше своей жизни, и даже пожертвовала ей, чтобы спасти его. Когда же я вновь обрела способность жить, узнала, что он воскресил Титана… А потом… Я ушла в свиту Артемиды чтобы не исполнять пророчество, он бы пал от моих рук.
***
Первый приспешники Аполлона покинул свое пристанище, дабы пролить на землю яркий свет и освободить от покрова ночи. Небольшие облака, словно плясали вальс на небосводе, окружая радугу, что взошла на синее полотно, после дождя. Земля освободилась от оков Хионы, что на протяжении нескольких месяцев держала землю под белым покровом.
— Это и есть храм богини? — Феррер делает шаг вперед и с интересом рассматривает колонны величественного здания.
За стенами этого храма, находится пристанище дев, и любая, в чьих жилах течет Ихор, сумеет найти тут убежище, и даже сам Зевс не имеет права зайти за его пределы, как бы ему этого не хотелось. Если же ты мужчина, то не видать тебе этого места, стоит сделать шаг внутрь как тысячу стрел пронзят твоё тело, и ты истечешь кровью на ступенях храма.
— Да. Был бы ты девушкой, провела бы тебе экскурсию. Однако, этот вариант отпадает, так что жди меня тут, я принесу лекарство. — лепечет Грейс, смотря в серые глаза Феррера.
— Между прочим, Артемида покровительница всех молодых людей, которые не поглупели из-за любви, я как раз подхожу на эту роль. — бурчит парень. Неужто, это так сложно — пустить его в этот храм, он ведь не собирается никого совращать там. Конечно, боги до безумия странные, только никто не станет им перечить, если не хочет заработать стрелу меж глаз.
Грейс лишь зло смотрит на шатена, с её уст слетают неясные слова. Девушка легкой походкой поднимается по ступеням храма. Силуэт Талии исчезает средь многочисленных колонн, и лишь тихие шаги дают знать, что девушка не растворилась в стенах храма.
«Это не честно» — бурчит шатен, поднимая взгляд очей на небосвод. Оливия часто рассказывала, что где-то там, наверху, есть прекрасное место, под названием Олимп. Это место воспевают в тысячах песнях, рассказывая красоту столь дивного острова, средь облаков.
Самые любимые сказания старшей Феррер были о великой богине Артемиде и невинно прекрасном Эросе. Она могла часами напролет рассказывать мифы древнего Рима и древней Греции, она твердила, что в каждой сказке есть доля правды. А ведь так оно и есть. До недавнего времени, Астрей не мог понять множество вещей, сейчас же он словно научился читать, когда множество лет смотрел на страницы из книг. Даже ненависть отца, кажется не столь странной и жестокой. Наверняка он знал об этом жестоком мире. Однако, чем же могло помочь столь жестокое обращение?
Теперь, Феррер не может отрицать всего, что он видел. Не может отрицать то, что твердили Аннабет и Перси. Черт, ведь эти двое наверняка пытаются найти его. Но кто же виноват, что они хотели затащить его в лагерь? Пускай он и дал клятву на реке Стикс, что пойдет с ними, клятва, которую он дал несколько лет назад гораздо важнее, нежели это. Почему? Ведь клятва тому, кого любишь, во множество сотен раз важнее, и в ней больше смысла.
«К черту все!» — шепчет Астрей, поднимаясь с холодной и влажной земли. Левый бок словно охватило пламя, обжигая плоть. Это столь странное чувство, ведь самый серьезный ожег у Феррера был лишь от утюга и все. Но боль не сковывает движения, и шатен поспешил к ступенькам храма.
Смерть всегда дышала в затылок сероглазого. Танатос был так близко, что Астрей сумел почувствовать холодное прикосновение к своей плоти. И уж если выбирать себе смерть, пускай она будет от стрелы богини Артемиды, чтобы не мучить бренное тело ядом.
«Что же, если я умру… То умру» — едва слышно шепчет шатен, делая шаг вперед. Парень твердо ступал по ступеням, не боясь дыхания смерти, что он вновь ощущал на своей шеи. Если ему когда-нибудь удастся спросить у Таната, вопрос у него будет странный: «Ты мой сталкер? Или же тебе просто скучно, и ты все время дышишь мне в спину? Это очень раздражает, так к слову.» — наверняка смерть надолго запомнит столь глупого смертного. Однако, к удивлению парня, он остался жив. Может богиня просто не сумела разглядеть столь жалкого смертного, или же решила сжалиться над ним? Что бы то не было, Астрей скользнул вглубь храма с надеждой найти Талию, а не сгинуть в стенах этого помещения.