- Эй, Тоби, да что такое сегодня с тобой? - Метьюс вдруг резко остановился, упер руки в бока, выставил правую ногу вперед, как заправский боксер. Шумно втянул в себя воздух, - Никуда я парень с тобой не пойду, пока ты не потрудишься мне объяснить, что с тобой происходит.
Штука дала о себе знать с новой силой. Карман потрясла очередная мелкая дрожь. Только теперь она была не едва заметной, волнообразной, а настойчиво пульсирующей, рвущейся наружу. Как ярость самого Тобиса. Он чувствовал, как сливается воедино со Штукой. Палец сделал усилие и чуть нажал на разгоряченную кнопку. Та легко поддалась и опустилась чуть вниз. Тобиас ощутил невероятное возбуждение. Еще чуть – чуть и он полностью утопит кнопку в ее гнезде. И тогда… Что, собственно говоря, тогда произойдет, мальчик не знал, но чувствовал непреодолимую потребность сделать Это.
- Я жду! – донесся до него гневный голос друга. Этот еще здесь. Никогда прежде Джимми, добрый, отзывчивый, Джимми, так с ним не разговаривал.
Тобиас повернул к нему лицо. Метьюс отпрянул. Как стоял на месте, уперев руки в бока, так и попятился назад. Лицо Тобиаса… нет…то, что раньше было Его лицом, исказила болезненная гримаса. Или ему так только показалось?
- Ждешь? Чего же? Может быть того, что я сейчас нажму маленькую кнопочку, которая находится у меня в кармане? – Тобиас шагнул на него.
- К-к-какую кно-п-п-почку, Тобиии? – так и спросил, визгливо, совсем, как девчонка. Так же будет кричать Беатрис, когда он придет к ней со своей Штукой. Кричать, как недорезанная свинья и молить его, Тобиаса, о всепрощении и милости. Но нет, он этого так не оставит. Ей, как и Джимми придется за все заплатить сполна.
Он добыл из кармана Штуку, продемонстрировал ее другу. Оказалось, что она совсем красная. Или малиново – алая, как Кровь. Тобиас никогда не разбирался в оттенках цветов.
- Ч-что это?
- Всего лишь Штука. Я нашел ее здесь неподалеку, и теперь она принадлежит мне. А вместе с ней и еще кое – что, - прищурив глаза, Тобиас продолжал надвигаться.
- Ч-что с твоим л-лицом?
- А что с ним? Почему это всем вам не нравится мое лицо. А знаете почему? Потому что это лицо Урода! Самого настоящего мерзкого Урода, отпугивающего всех своим существованием! Думаешь, я не знаю, почему ты столько лет дружил со мной? Потому что ты Самый Добрый Парень На Этом Гребаном Свете. Мистер Милосердие и Само Участие! Как-то в детстве, я подслушал разговор наших родителей. Моя мама просила твоего отца поговорить с тобой. Поговорить о том, что бы ты стал для меня Лучшим Другом. И ты им стал. Я всегда был лишь твоей Уродливой тенью.
- Тоби, что ты такое говоришь? – в благоговейном ужасе прошептал Джимми. В воздухе остро запахло опасность. Не той, когда соседские мальчишки хотят вздуть тебя, а самой настоящей, от которой веяло могильным холодом. Метьюс попытался взять себя в руки, - Никто не виноват, и ты тоже, что родился с… таким лицом. Это все болезнь. Проклятая генетическая болезнь. Никто не застрахован от этого. Просто другим повезло чуть больше твоего. Но ты умный, очень умный и талантливый. Вспомни, как мы с тобой мастерили…
- Нееет! Замолчи! Ничего этого не было! Ты просто жалел меня! На моем фоне ты казался себе Героем и Мистером Красавчиком! Всего лишь генетическая болезнь? Так, небольшое отклонение от нормы? Да люди на улице шарахались от меня, как от чумы, пока с годами не привыкли, что я такой. Посмотри на меня внимательно! Ну же, не отводи глаза! Не хочешь! Тогда я сам расскажу тебе о себе. У меня голова в два раза больше футбольного мяча. А носа совсем нет. Есть только две дырки в черепе, обтянутые кожей. О, кожа! Какая чертовски привлекательная у меня кожа. Землянистого оттенка, вся в складках и шрамах. Тебе нравятся мои глаза? Один из них ничего не видит с самого рождения. Зато два других прекрасно видят. Каждый раз, когда я подхожу к зеркалу, я вижу свой безобразный лягушачий рот, без губ.
- Твое лицо, Тоби…
- Теперь это Твое Лицо, Джимми Метьюс! – выкрикнул Тобиас и с наслаждением нажал на кнопку, сладко вибрирующую под его большим пальцем.
Глядя на катающегося по земле Бывшего Лучшего Друга, скребущего себя ногтями по Своему Новому Лицу, в надежде содрать его, Тобиас криво усмехнулся. Провел кончиками пальцев по нежным щекам, с ровной, свежевыбритой кожей, коснулся тонкого, аристократически – заостренного, носа. Но больше ему нравились губы. Раньше у него их не было. Пухлые, сочные, по – мужски чуть обветренные. Беатрис понравится их целовать. Тобиас всегда догадывался про эту Маленькую Шлюшку. А когда он всласть насладится ее хорошеньким сформировавшимся телом, он снова достанет Штуку. Они со Штукой Теперь Лучшие Друзья Навсегда. И Они знают, что Надо Делать, чтобы им было хорошо.