***
На следующий день я сталкиваюсь с Алисой в лифте. Заметив её хрупкий силуэт в мешковатой кофте, я придерживаю створки и пропускаю её внутрь. Судя по тому, как девушка избегает моего взгляда, можно догадаться, что она не очень то рада нашей случайной встрече.
Алиса неслышно заходит в кабину и прижимается к дальнему углу, как будто хочет стать незаметной и в конце концов исчезнуть. Темные оттенки одежды делают её похожей на безликую мрачную тень.
- Привет, - начинаю разговор я и нажимаю на кнопку.
- Привет, - отвечает она, не поворачивая головы.
Её отстранённый взгляд упирается в металлическую панель и замирает.
В воздухе висит неловкость – густая и тяжелая.
Когда лифт мягко трогается вверх, я прочищаю горло:
- Слушай, насчёт вчерашнего…
- Не надо об этом, - обрывает Алиса, поднимая на меня глаза. – И вообще. Нам не стоит общаться.
- Почему? – выдерживаю паузу.
- Потому что у меня есть парень. И ему это не понравится.
- Но мы просто соседи, - негодую. – В наших разговорах нет ничего запрещённого.
- Так будет лучше, - выдавливает она, сильнее сжимая ремешок сумки.
- Для тебя или для него?
- Для всех, - её голос срывается.- Что непонятного? Если не хочешь проблем, делай вид, что мы не знакомы.
- Алиса, я не боюсь проблем. Я привык их решать.
- Прекрасно, но не надо их создавать, - в её глазах вспыхивает что-то похожее на отчаяние. - Сделай, как я прошу. Забудь, что мы вообще когда-либо разговаривали. Ясно?
Она смотрит на меня требовательно, но за этой маской отчетливо читается страх. Ревность Глеба не оставляет ей другого шанса. Это единственный способ уберечься от неприятных последствий.
- Ясно, - коротко соглашаюсь, оставив своё мнение при себе.
Добившись от меня согласия, Алиса шумно выдыхает и отворачивается.
Остаток пути мы едем в напряженном молчании.
Я выхожу следом за Алисой и вместе с ней останавливаюсь у почтовых ящиков. Отрываю свой – и замираю. Среди счетов и рекламных листовок лежит цветная пластиковая баночка. Беру её в руки, разглядываю этикетку с крокодильчиком и надписью «мыльные пузыри». Краем глаза я смотрю на Алису, которая занята конвертом и усмехаюсь. Это же она подбросила, да? Конечна она. Та самая шутка про пузыри, оброненная когда-то в разговоре, теперь лежит у меня в ладони.
- Очень мило, - ненавязчиво привлекаю внимание девушки. – Теперь мне будет чем заняться на балконе.
Алиса дергает головой в мою сторону и замирает, уставившись на баночку.
- Ты чертовски редко проверяешь почту, -бросает она, поджав губы и протягивает руку. – Это было глупой идеей. Верни пожалуйста.
- С чего бы? – делаю удивленное лицо. - Это мой подарок. А вы, простите, кто? Я вас впервые вижу.
Алиса застывает с округлёнными глазами, не в силах что-либо ответить. Кажется, она загнала сама себя в ловушку собственных правил.
Я улыбаюсь, сводя сказанное в шутку.
- В детстве у меня были такие же, - смягчаю тон.
Ловким движением вскрываю баночку и дую на кольцо.
Десяток прозрачных переливающихся шариков заполняют пространство между нами. Один из них долетает до Алисы и лопается прямо о кончик её носа. Выходит настолько мило, что я выпускаю смешок и вижу, как губы девушки непроизвольно растягиваются в ответ. Всего на мгновенье. Короткая вспышка настоящей эмоции – смесь детской радости и смущения.
- Забавно, - делаю шаг вперёд и подставляю ладонь под медленно падающий пузырь. – Спасибо за подарок.
На этот раз моя улыбка не находит отклика.
- Развлекайся на здоровье, - сухо хмыкает Алиса.
Она поспешно отдаляется к двери, судорожно перебирая ключи. Не просто уходит – а сбегает. Словно совершила преступление, позволив на секунду быть самой собой.
Глава 11
Уведомление в мессенджере напоминает, что сегодня у мамы день рождения. В открытой переписке сами собой всплывают поздравительные стикеры – такие радостные и яркие, а у меня сердце скручивает от боли. Я поджимаю губы и смотрю на последнее сообщение, отправленное чуть больше года назад.
«Хватит учить меня жить, мама. Ты никогда меня не понимала. Всегда знала, как лучше, но я так не хочу. Сама живи по своим правилам. Мне надоело угождать и соответствовать твоим ожиданиям. Оставь меня в покое. Я люблю Глеба и буду с ним, нравится тебе это или нет».
После этого мы не общались. Я ушла из дома ещё школьницей. До выпуска оставался месяц – учёба, экзамены, последний звонок. В этой нервотрёпке единственной отдушиной стал Глеб, с которым я познакомилась через друзей. Я влюбилась в него почти сразу – ещё бы, крутой парень на байке обратил внимание на скромную отличницу. Устоять было невозможно. Он покорил меня своей свободой, дерзостью и лёгкой безбашенностью. Всем тем, чего мне так не хватало, чтобы вздохнуть полной грудью в нашем душном мирке. Вечные правила, запреты и материнский контроль медленно убивали во мне желание жить. Учёба должна была быть на первом месте, и маме было плевать, что меня уже тошнило от учебников, над которыми я сидела до ночи ради её красного аттестата. Никаких ночных гулянок, вечеринок, дискотек. Я выбиралась из дома редко, и то если дело касалось школьных мероприятий или дней рождений подруг, заслуживших у родителей одобрительное клеймо «хороших девочек».