Она смотрела на меня затуманенным взглядом, пытаясь понять о чем я говорю и почему не продолжаю.
- Я обещал Егорочу помочь, этот упертый дед все будет делать один с больным сердцем. Я правда не сбегаю, и обещаю мы продолжим на чем остановились.
Она улыбнулась, а я вздохнул с облегчением, она не злится и не обижается.
- Надо его познакомить с Антониной Степановной, той тоже, что не говори, все сделает по-своему. И ты обещал меня познакомить с твоим таинственным Егорычем. Можно я поеду с тобой, помогу вам, что вы собираетесь делать?
- Картошку копать.
- Вот, вам как раз еще одни руки не помешают.
- Ты действительно хочешь свое воскресенье провести в чужом огороде, копаясь в грязи?
- Я хочу провести время с тобой, не важно где, лет пять картошку не копала. Мы с папой забросили дачу и теперь обходимся покупкой в супермаркете. Вот вспомню молодость!
- Хорошо, старушечка моя, раз ты хочешь.
- Только мне нужно съездить домой и переодеться.
- Не обидишься, если поедешь одна, я дам тебе адрес, и как завершишь дела – приедешь к нам, как раз будет, что собирать уже.
- Ладно.
- Давай выпьем кофе и… только оденься…
- С чего бы? – она снова уткнулась в цветы, провоцирующее улыбаясь, - Тебя это смущает?
- Скорее отвлекает, - прошелся по ее обнаженным ногам горящим взглядом.
Она прошла и села за стол, закидывая нога на ногу, пододвигая себе стаканчик с кофе.
- Даш…
- Ммм, - толи мне, толи отпившему кофе.
Она в своем праве, я лишил нас прекрасного утра, и заслужил наказание – помучиться – одним лишь любование на эту очаровашку.
Егорыч и сам хотел познакомиться с Дашкой и постоянно журил меня, что я все тяну кота за…пусть будет хвост. Вот и отличный повод нашелся, да и Даша сама не против, а только «за».
Позвонил, хотел оповестить о своем приходе, но трубку никто не взял. Как я и говорил, скорее всего, уже сам все делает. Вот же гордый и упертый дед! Надо ехать – посмотреть, что там к чему у него.
Постучал в дверь, звонок у него давно не работал. Тишина. Конечно, я немного волновался. Телефон не поднимает, хотя и раньше бывало оставит его дома, а сам в огороде своими грядками занимается. И дверь бывает открытой оставляет. За это ругал, в его возрасте это небезопасно, мало ли какому забулдыге что в голову взбредёт, решит поживиться в доме у одинокого старика. Народ сейчас опасный и если ты не можешь постоять за себя, относишься к уязвимой части общества, то лучше не пренебрегать простыми правилами.
Толкнул дверь - открыта. Недовольно выдохнул, получит он нагоняй сегодня, что трубки не берет и двери открытыми оставляет.
- Егорыч, ты дома? - крикнул в коридор дома.
Из гостиной доносился звук телевизора, еле слышно, даже не понятно, что за передача, голос вроде женский, если прислушаться.
Волнение усилилось, если он ушел на огород, то вряд ли телевизор оставил включенным.
Разулся. Прошел дальше. Да так и застыл истуканом. Кровь словно застыла в жилах.
Егорыч лежал на диване, одна рука расслабленно свисала, а взгляд был устремлен в потолок. Мне даже подходить ближе не нужно было, чтобы понять, что он больше не дышит. Этот взгляд я узнаю из миллиона. Эту пустоту. Когда понимаешь, что человека больше нет здесь. Ни с чем не перепутать. Как безжизненное стекло. Удивительно, ведь из того же стекла делают и глаза куклам, но они не выглядят так пугающе и ужасно. А тут...
Я подошел, большим и указательным пальцем дотронулся до холодных век старика, закрывая их.
Обернулся, на столе лежала полная пластинка валидола, не вскрытая. Так аккуратно, что наводило на дурацкие мысли. И этот налитый до половины стакан, расплёсканной воды нигде не было видно. Не будет же человек, когда ему плохо просто смотреть на него.
Должно быть, сердце начало беспокоить с вечера. Почувствовал укол вины – вчера он один работал, я ему не помог, вот сердце и не выдержало. Почему же ты не вызвал скорую, не позвонил мне или просто не выпил эти чертовы таблетки?!
Я понимал почему.
И словно в насмешку, подтверждая правильность моих догадок, музыка из рекламы какого-то фильма заиграла громче, привлекая к себе внимание.
«Мы навсегда останемся вместе, даже после смерти».
Вздрогнул.
Так ли это?! Я никогда этого не узнаю. Набрал номер скорой, сообщил о произошедшем и принялся их ждать.
Вышел на порог. Закурил, сел на ступеньки. Было больно терять близкого тебе человека, за эти годы он стал родным, вроде второго отца, с ним я проводил много времени.
Где-то у соседей завыла собака. К покойнику. Так всегда говорила мать. Видимо и правда чуют.