— Так точно, госпожа наставница. То есть… конечно, мне всё ясно, Наташа. Я не позволю себе лишнего…
Блузка чуть распахнулась и словно стекла вниз по её плечам и рукам. Неприкрытая более грудь девушки, пленённая лишь чёрными кружевами, поразила меня гладкостью и чистотой нежной, бархатной кожи, свела с ума своей близостью, окончательно взбунтовала рассудок и подняла восстание, требуя немедленно приступить к подробному изучению, желательно тактильному. Не помня себя от нахлынувших эмоций и, что греха таить, возбуждения, я шагнул навстречу Наташе, протягивая к ней руки и… проснулся в отведённой мне для ночёвки комнате, горячий от разыгравшегося в моём мозгу гормонального кошмара, весь в поту и с диким раздраем в душе.
— Аааарррргггххх!!! Да что за хрень со мной происходит?! — спросил я у молчаливого потолка, но он остался равнодушным к моему воззванию и продолжил безмолвно нависать надо мной белой узорчатой плитой.
— Это я виноват, Лео. — повинился неожиданно пробудившийся дух предка. — Моё вмешательство в физическое развитие твоего организма на какой-то срок притушило твои природные инстинкты, а сейчас всё возвращается назад. Ну и ты себе тоже в этом активно помогаешь. И в кого такой бабник растёт?!
— Раз виноват, лучше что-нибудь сделай со всем этим!!!
— Не могу. Ты уж как-нибудь сам… дело-то нехитрое. — захихикал дед. — Я обещаю не подсматривать!
Искренне сожалея о его нематериальности и, как следствие, невозможности хорошенько его отдубасить чем-нибудь тяжёлым, я утробно зарычал и рывком сел на кровати, не глядя цапнув рукой телефон с тумбочки. Равнодушные цифры гласили, что спать мне оставалось от силы пару минут. Именно через этот, исчезающий с каждой секундой период, должен будет разораться будильник, ознаменовав начало понедельника и начало занятий всего через три часа.
— Как белка в колесе! Бежать, опять бежать, вперёд, быстрее!!! — пробормотал я себе под нос, раздражённо натягивая штаны. Прошлёпав голыми ступнями в коридор, а из него в ванную комнату, я добрых полчаса плескался в душе, перебудил чутких обитателей дома непривычным шумом и вышел к ним уже не таким обозлённым. Тем более что дед умудрился попутно прочитать короткую лекцию, посетовав, что без теории практика не имеет особого смысла и кое-чему меня просто не научить иначе.
— Доброе утро, жаворонок! Ты чего так рано поднялся? — поприветствовала меня Алла, высунувшись из кухни в коридор. — Я оладушки на завтрак сделала. Всё уже на столе. Ждём тебя…
Забота. В её голосе было столько от этого чувства, что всё утреннее раздражение невыспавшегося человека как ветром сдуло. Критический осмотр одежды, сброшенной перед сном, показал, что в таком виде мне в школе появляться, точно не стоит. Несколько ярких отпечатков от женских губ красовались на воротнике рубашки, явственно намекая, что вечер вчера всё же удался на славу. Испытывать судьбу и появляться в неподобающем виде на занятиях мне показалось обманчивой перспективой — бахвальство перед одноклассниками могло закончиться печально и, было мальчишеским.
— Гена, мне в школу надо. Отвезёшь? — спросил я у ожесточённо работающего челюстями опекуна, заходя на кухню и присоединяясь к нему в его нелёгкой борьбе.
Алла обнаружилась совсем неподалёку, стряпающей новые порции восхитительных оладушков, которым предстояло пасть нашими жертвами. Наличие малинового и яблочного варенья только увеличивало потенциальное количество жертв. Битва обещала быть обильной!
— Не вопрос. Сколько ещё занятия идти будут? Новый Год на носу, а вы ещё учитесь…
— Три дня. — наморщив лоб, припомнил я Лёхино возмущение в магазине, когда я обнаружил свою вопиющую дезориентацию во времени. — До 27 декабря. 29 декабря Новогодний бал для курсантов. Каникулы до 4 января. И снова в бой.
— Маловато. Но неудивительно. Как раз пора подготовки начинается. — хмыкнул Гена. — Ты как в дуэль умудрился вляпаться?
Не думал, что подобные новости могли его миновать, поэтому отвечал уже заготовленной фразой.
— Обычное дело, ничего особенного. Мой противник нервно отреагировал на моё активное несогласие с его точкой зрения по поводу меня и моего положения в обществе.
Необычная формулировка вынудила Аллу навострить уши и проявить интерес к беседе: