— А ты кто? — участливо кивая головой, поинтересовался я, внутренне недоумевая из-за чего вообще такая трагедия разыгралась. — Неужели взрослый мужик?
Мой вполне очевидный вопрос сбил парня с толку и он опять ненадолго завис, что-то всерьез обдумывая. Лицо выдавало напряженную работу мысли и серьёзный внутренний диалог.
— Пока ты не выдал какую-нибудь гениальную глупость, хочу спросить ещё кое-что: разве девушка, отвечающая взаимностью и позволяющая себе слишком многое на первом свидании, не считается распущенной?
— В твоих словах есть логика. — вынужден был согласиться Лёха. — Слушай, мне теперь самому всё видится несколько иначе.
— И не забывай. Всё таки она старше тебя. Как и то, кем она работает при Мэйли. Может всё только к лучшему?
— Кто бы говорил мне про возраст. — отмахнулся от меня друг и заулыбался, видя моё смятение. — Не переживай, твой секрет остаётся твоим секретом. А насчёт Айлин…чтоб ты понимал? Знойная, зрелая женщина — мечта поэта! — подытожил он свою речь каким-то странным изречением, окончательно приходя в благодушное состояние.
Эмоциональная нестабильность моего друга в очередной раз резко сменила полярность, из минуса выходя в неожиданный плюс. А мне хотелось развить успех и подкрепить его искренним участием, совместив с воспитательным моментом.
— Завязывал бы ты пить. Топить сомнительное горе в бутылке свойственно в ином возрасте, не находишь?
Алексей глянул на меня ясными глазами, кивнул и порывисто поднялся. Режим электровеника резво набирал обороты — парень заметался по комнате, пока вдруг не застыл у окна, словно пригвожденный к месту внезапно посетившим его озарением.
— Чёрт побери! — вскричал он, тыча пальцем в окно. — Сегодня же понедельник. Мы на занятия уже опаздываем!!!
Подхваченные его воплем, мы заметались по квартире в поисках одежды, тетрадок, учебников и прочих ученических принадлежностей. Последняя учебная неделя начиналась с опоздания, предвещая одни лишь неприятности. Интуиция никогда меня не обманывала…
***
— Это возмутительно!!! Позор!!! Как вы посмели, кадеты?! Подобное непотребство не сойдет вам с рук!!! О вашем поведении будет доложено вашему классному воспитателю…
Получать нагоняи от прекрасных женщин, похоже, входило у меня в привычку или, как минимум, становилось дурной традицией. Во всяком случае, от одной прекрасной женщины в этом учебном заведении — Наталья Александровна вновь примерила на себя образ разъяренной богини, мечущей громы и молнии, распекая меня и старосту после занятия по этикету. И причина была вовсе не в опоздании.
Стоило нам появиться на пороге учебного помещения, опоздав на занятие на добрых полчаса, как учительница метнула в нас строгий взгляд и…предложила присоединиться в остальным курсантам в их замысловатых и откровенно диковинных для меня упражнениях — класс занимался танцами. Грядущий Новогодний Бал был не просто танцульками в честь праздника, а вполне официальным мероприятием с расписанной программой, в которую, в том числе, входили и классические бальные танцы, такие как вальс, полонез, мазурка и прочие.
И если Лёха, с легкостью отыскав себе партнёршу среди десятка приглашённых на занятие девиц из какой-то гимназии, непринуждённо закружил по паркету класса, то мне ничего не оставалось, кроме как встать у стеночки и пытаться познать искусство танца визуально. Наталья Александровна мигом вычислила халтурщика, подошла ко мне и, узнав причину моего поведения, выступила для меня в роли наставницы.
Ничто не предвещало беды до тех пор, пока её обоняние не учуяло легкий, едва заметный флер от моих ночных возлияний. Яростные молнии в зелёных глубинах её глаз были настолько красноречивы, что я сбился с нехитрого ритма вальса и протоптался по её туфлям, вызвав злобное шипение в свою сторону и выслушав парочку сомнительных комплиментов в свой адрес. К счастью, учительница не стала ничего выяснять немедленно и устроила разборки только после окончания занятия. Старосту она проверила на запах за компанию и тут же включила его в список жертв.
— Соколов!!! Вы же староста, Вы должны подавать пример, а не… — попыталась воззвать Наталья к совести моего друга и сбилась, обуреваемая эмоциями. — Уйдите с глаз моих!
Не успели мы ретироваться, как в спину прилетела фраза, невольно вызвавшая у желание испариться в воздухе:
— А Вас, Хаттори, я попрошу остаться. Отпускала я только Соколова. Вам я припасла отдельную отповедь!