— Стоять! Руки вверх! Стоять!!! Оружие на пол! Стоять!!! — горохом посыпались разноголосые и пронзительные команды стрелков, нисколько не впечатляя ни меня, ни моего друга. — Мы будем стрелять! Последнее предупреждение!
— Да ладно???!!! Прямо таки стрелять? Рискните, убогие! — радостно заорал Алексей, вскидывая руки и за секунду перекрывая коридор заключенной в круг пентаграммой, составленной из фиолетовых светящихся символов и сложных геометрических построений. "Щит эйнхерия". Только что на моих глазах староста сдал экзамен на свой ранг и притом не выглядел хоть сколько-нибудь усталым. — Мы пришли на встречу к вашему Господину. Требуем пропустить нас. Он ожидает нас в Малой…
Прокричать завершение ультиматума Лёха не успел — китайцы открыли огонь, опустошая магазины автоматов, и его голос потонул в грохоте, заполонившем узкий коридор. Пентаграмма запульсировала, подвернулась волной возмущений и… устояла. Стихийный щит мог выдержать и не такое безумие.
— Пока всё по плану, — надрывая голос в попытке пересилить какофонию выстрелов, прокричал я ему на ухо. — Что дальше?
— Ждать когда Змей отреагирует и придёт сам. Это недолго!!!
— Смотри! Ты уверен, что удержишь это? — проорал я, указывая пальцем на пятерку засветившихся стихийными отблесками бойцов, активно плетущих техники для пробития выставленного "рунического щита".
— Как два пальца… ну, ты понял! — залихватски гикнул Лёха, вынимая из ножен скьявону и делая пробный взмах.
Тяжёлое широкое лезвие одноручного меча, которым по своей сути и являлся этот гибрид шпаги и палаша, рассекло воздух и заплясало, направляемое уверенной рукой подростка — новые руны, одна за другой вспыхивали на поверхности пентаграммы, всё более и более усложняя и усиливая встроенную им защиту, наращивая дополнительные слои и заставляя их вращаться в разных направлениях.
Два огненных болида прочертили коридор и оглушительно взорвались, взрывной волной, едва потревожив нашу одежду, а вот самим китайцам досталось гораздо сильнее: передний ряд, видимо состоявший из неодарённых, раскидало как игрушечных солдатиков, а ледяной сгусток, переливающийся перламутром луч света и ещё один сгусток огня в результате впились в обшитые деревом стены, уродуя дорогостоящую обшивку. Кажется, что-то даже загорелось. Ковровая дорожка на полу перед "щитом" и на позициях китайцев была засыпана стреляными гильзами, сами бойцы ошарашенно крутили головами и судорожно перезаряжали своё оружие. И начался третий акт представления.
— Прекратить! Прекратить стрельбу, обезьяны!!! — прорезал воздух пронзительный девичий крик. — Отец с вас шкуру спустит за то, что вы тронули его гостя!!!
Взбешённая Мэйли возникла позади закрутивших головами боевиков и грубо растолкала их в стороны, отвешивая увесистые затрещины и пинки всем, кто стоял на пути. Её сопровождал ещё один ярко выраженный представитель китайского клана — молодой, лет двадцати трех на вид, азиат в классической китайской рубашке и штанах из шёлка. Он не отставал от девушки, активно и болезненно вразумляя совершенно ошалевших от происходящего боевиков.
Пробившись сквозь заслон, девушка подбежала к "щиту".
— Лёха, думаю можно снимать. Представление удалось на славу, о себе мы заявили более чем весомо. — шепнул я другу и тот согласно хохотнул, небрежно развеивая "технику" за доли секунды.
— Лео, ты цел?! Они тебя не успели ранить?! — затараторила Мэй, оказываясь рядом со мной неуловимым глазу движением и хватая меня за плечи. — Прости… прости… прости… мы не хотели…
Её голос перешёл на сбивчивый шёпот, глаза судорожно и тщетно искали на мне хоть малейшую царапину и светились от испытываемых ей переживаний за сохранность моей тушки.
— Успокойся. Всё нормально. Ваши ребята погорячились, конечно, но мы не в обиде, — также прошептал я ей, ласково касаясь её щеки ладонью. — Мы целы и невредимы…
Мэй порывисто приникла ко мне и неловко впилась в мои губы сумасшедшим, крышесносным поцелуем — адреналин в крови вступил в химическую реакцию с дозой серотонина и эндорфина, лишая меня способности контролировать себя и оставаться в рамках приличий. Мои руки обхватили её за талию и поползли вниз по шёлку длинного вечернего платья, остановившись на приятно-упругих ягодицах девушки.
Но всё приятное имеет одно свойство — заканчиваться. И подчас это происходит в самый неподходящий момент, да ещё и самым неподходящим способом.