— …и вот я здесь. Жутко голоден, измучен неизвестностью и хочу в школу. Но не замёрз, ибо меня греет большое и светлое чувство. Сильно звучит, верно? — подытожил я короткий рассказ о своих злоключениях, расписав все в куда более блеклых красках, чем следовало. Рассказ имел у девушки заметный успех — Алекса смеялась как сумасшедшая и не сводила с меня искрящихся весельем глаз.
— Неизвестностью я и сама мучаюсь. Разве что… Мы невольно стали "наживкой" в операции "Слова и Дела". Поскольку проводило его другое подразделение, я стала такой же "наживкой" как и ты, Лео. Я той штабной крысе яйца при встрече пообещала отстрелить, а начальство "Ока" меня только похвалило. Они тоже не оценили того, как их сотрудника играют в "тёмную". Если ты мне не веришь… — поделилась девушка, заметно волнуясь и наматывая один из серебристых локонов на палец.
— Верю, Алекса, верю. У меня нет причин сомневаться в твоих словах, они идут от сердца, уж это то я чувствую. — поспешил я её успокоить, понимая как наивно звучат мои слова и, в тоже время, желая чтобы они так же шли из души, а не диктовались холодными требованиями разума. — Иначе не стал бы звонить. Однако сейчас у меня цейтнот. Ты не подкинешь меня до Школы?
— Мне патологически не везёт на кавалеров. Мало того что ты припёрся на свидание не поймёшь в чём и больше внимания уделил шашлыку, а не мне, так ещё и довезти тебя надо! И школьник впридачу! Это такая тактика, Леон? Если да, то она мне начинает нравиться. Ты большой оригинал!
— Свидание? Хм, я не смотрел на эту встречу в таком ракурсе, слишком самонадеянно с моей стороны рассчитывать на согласие такой девушки как ты… — ответил я, чувствуя как алеют уши от стыда, но не решаясь выпустить из рук шампур с двумя оставшимися на нём кусочками восхитительно вкусного мяса.
— Всё! Хватит! Доедай, я пока машину вызову. — Алекса вновь улыбнулась и отошла чуть в сторону, на ходу доставая телефон из кармана своего неизменного плаща, наводя меня на мысли, что в её одежде всё может оказаться всё не так то просто. Иной причины ношения именно такой специфичной формы я представить себе не мог.
" Леон, срочно позвони!"
Ультимативность сообщения, пришедшего от абонента "Калашников" вынудила меня напрячь память в поисках того, что могло заставить этого тихого и скромного парня, обычно использующего в речи весьма сложные литературные обороты, использовать такую короткую и рубленую фразу. Память услужливо подсунула результат нашего с ним разговора в тире. Значит посылка уже пришла. Одназначно надо ехать в Школу!
— Дима, здравств… — дождавшись подключения, начал говорить я, но смолк, сметенный ответным напором пребывающего в религиозном экстазе безумца.
— Леон, почему ты не предупредил?! Ты хоть понимаешь ЧТО доставили в наш гараж?! Да это же… Это же… Так нельзя!!! С ума сойти можно! Я заглянул в спецификации! Не верю! Это ведь сон?!…
— Отставить истерику, кадет Калашников! — гаркнул я спустя минуту этого словесного безумия и, дождавшись наступления благословенной тишины, добавил уже гораздо более тихим голосом: — Да, я всё прекрасно понимаю. А у тебя в школьном гараже стоит полный комплект для обслуживания и полноценного ремонта экспериментальной модели лёгкого мобильного пехотного доспеха типа "Тэнгу", которого не существует в принципе и он не упоминается ни в одном каталоге. Ну и вышеозначенный пехотный доспех в одном экземпляре, плюс пара центнеров запчастей. Всё верно?
Калашников что-то пробормотал в ответ, явно пребывая в экстазе. Я разобрал только слово "можно", усугубленное вопросительной интонацией.
— Нет, Дима, ты уж дождись меня. Мастер-ключ в таких делах обязателен, так что наберите терпения, скоро буду. — категорично отрезал я все пути его поползновений и нажал "отбой". — Нет мне спокойствия! Алекса, я готов! И, боюсь, мне надо спешить!
***
— У тебя вообще есть совесть?! — патетично воскликнул староста, стоило мне отпереть дверь нашей с ним квартиры и ввалиться в прихожую.
— Да, Лёха, есть, и только она не даёт мне тебя пристрелить, потому что я потом не смогу посмотреть в глаза твоему отцу! — устало отмахнулся я, скидывая тапки и шевеля основательно занемевшими от холода пальцами. Большое и светлое чувство грело, но вот снег на тропинках территории ВКШ сначала основательно промочил мою обувь, а потом и застыл в виде тонкой корочки наледи. Организм Одарённого справился бы и не с таким, но истощение свело на нет прежнюю устойчивость и комнате я оказался с носом полным соплей, заболев чуть ли не в первый раз с двенадцати лет.