Перенапрягшийся мозг всё никак не мог успокоиться — ворошил воспоминания, искал мелкие, ускользнувшие детали, перебирал гипотезы, "прокачивал" возможные варианты, пока не сдался и не начал отключаться. Вечер мозгового штурма ознаменовался моей капитуляцией перед событиями и я собирался уснуть. Поэтому прозвучавшие где-то в отдалении голос, раскатистым эхом отдающийся в голове, поначалу не был мной воспринят:
— Бестолочь!!! Что за хаос у тебя в голове?! А ну, соберись, тряпка!!!
Несколько секунд ушло на осмысление услышанного. Лежа на постели, я не видящим взором уставшего человека посмотрел по сторонам и, не увидев никого, вновь попытался отключиться.
— Ну за что мне это, богиня Амэ?! Где твоя концентрация на главном?! Где ясность сознания?! — заорал кто-то чуть ли не над ухом и я ошалело скатился с циновки на пол, оглядываясь в полупустой комнате.
Её обстановка ещё до моего переезда была скромной, а с моим заселением стала скорее пустынной — я избавился от кровати, пары тумбочек, шкафа, решив что минимализм жилища как раз в моем стиле.
— Всё по фэн-шую! — сказал я тогда удивленному коменданту общежития, указав на составленную в коридоре лишнюю мебель. И после этого спрятаться в моей комнате было нереально. Однако, кто-то ведь со мной говорил?
— Здесь кто-нибудь есть? — задал я вопрос в лучших традициях столь популярных на моей родине ужастиков, представил как глупо выгляжу и заржал. — Не голова, а проходной двор.
Бросив взгляд на расположенное в комнате зеркало, я встретил столь же недоуменный взгляд духа и задумался. Темнота могла помешать кому угодно, но только не адепту Света и Тьмы. Но собеседник не прятался. Или делал это так, что я не мог его найти.
— Глупый мальчишка!!! Ты смеешься надо мной?! Ну я тебе сейчас задам…
Голос говорившего зазвенел от злости, но ощутив её, я уловил в нём странные интонации — так злятся на тех, кто тебе близок. Игра в прятки мне показалось излишней и, перекатившись по полу, я оказался у стены, вжимая клавишу переключателя. Мне нужна была его реакция, хоть какая-то, пусть даже одно случайное движение. Вспыхнул теплый, желтый свет из плафонов, разгоняя сгустившийся мрак и скопившиеся в комнате тени.
Все тени, кроме одной, укромно устроившейся в противоположном углу комнаты, среди моих сваленных в кучу чемоданов с вещами.
Волна потустороннего, берущего за духу ледяными когтями холода окатила меня с головы до ног, засбоило освещение, не зная, то ли погаснуть, то ли всё таки продолжать работу. Тень сгустилась, подымаясь и набирая объем, обретая черты человека, направившегося ко мне нарочито медленным шагом. Призрак прошлого, воспетый легендами моего народа, тот, о ком мне рассказывали сказки и предания нашей семьи, приближался ко мне, с каждой секундой становясь более реальным.
"Тёнмагэ" на его голове, собранный по всем канонам древности был классическим "большим плодом гинкго" — седые волосы определенным образом собраны в сложный узел на макушке, придавая мужчине воинственный вид, а ухоженная и аккуратная белая бородка оттеняла смуглую кожу худого, изрезанного глубокими морщинами волевого лица. Его глаза слегка светились янтарем, просторное кимоно с вышитым золотой нитью камоном рода Хаттори скрадывало плавные и грациозные движения, но от него исходила мощная аура, давящая и перемалывающая тех, кто вызвал недовольство её владельца. И конечно же я узнал того, чей портрет мне показывали в детстве, того, кому его враги дали прозвище "Они" (с яп. — Дьявол).
— Дедушка Хандзо, не надо!!! — испуганно просипел я, вжимаясь в стену. Не было даже тени желания убежать от того, кто пришел ко мне из посмертия. Призраки существуют. После божественного вмешательства в мою жизнь, подобным уже нельзя удивить. Оставалось принять неизбежное. — Прости, что я сразу тебя не узнал…
— Позор на мои седины! — покачал головой старый самурай и даже замахнулся было, желая отвесить мне затрещину, но вместо этого ласково погладил по голове. — Внук. Мой внук. Бестолковый, неумелый лентяй, но мой внук. Поэтому я пришел. Сядь. — сказал он и указал рукой на циновку. — У нас мало времени, мне не достанет сил долго находиться в Теневой Форме.
Касание духа великого предка, поправшего законы мироздания, не отличалось от любого другого, разве что кожу слегка покалывало, словно поглаживание статического электричества.
— А зачем ты пришёл? — спросил я у прадедушки, пытаясь придти в себя и осознать всё происходящее. Получалось со скрипом, пришлось принять на веру и плыть по течению.