— Не веди себя со мной так, будто я деревенщина. — огрызнулся я в ответ и выдернув рукав из его хватки, направился к ближайшему столику.
Вышколенный официант возник рядом стоило мне только присесть на один из резных стульев и ловко пристроил передо мной меню. Раскрывая его, я внутренне был готов к унылому списку из различных суси или, как их здесь называли, роллов, но к своему удивлению увидел настолько широкий спектр блюд, что даже решил рискнуть.
— Будьте любезны, две порции гюдона, заправленного ситими-тогараси и отдельно соус терияки. К этому так же две порции реикан, а на десерт мы закажем… пусть будут вагаси. Мне даже любопытно, что из всего этого будет приготовлено правильно. — оформил я заказ после краткого изучения меню. — Кто поставляет вам чай?
— Мне сложно будет ответить на ваш вопрос. Однако мы можем предложить вам лучший из всех сортов, что есть в нашем ресторане, господин. Это Гёкуро или Жемчужная Роса. — степенно поклонился изображающий японца казах, записывая мой заказ.
— Приятно удивлен. "Жемчужная Роса" меня вполне устроит. — кивнул я ему в ответ.
— Ожидание заказа составит не более двадцати минут. — сообщил официант и отступил в тень, почти сразу исчезая из вида.
Мой выбор не представлял из себя ничего сверхъестественного, разве что гюдон сам по себе был довольно специфичным в приготовлении блюдом. Просто потушить говядину с луком и лапшой ширатаки и подать её с рисом у повара не получится — у этого блюда есть определенная консистенция, а запрошенная мной ситими-тогараси, смесь из семи приправ, слишком легко утрачивала тот или иной вкус в случае неправильного приготовления. Мне далеко до гурмана японской кухни, но в чем-то явсе же разбирался. Салат Реикан запороть было настолько сложно, что за его судьбу беспокойства не было, в отличии от десерта — вагаси были моей слабостью, а в доме Маэда этой слабости ребенка чересчур потакали.
Отыскав взглядом Леху, я понял, что его неприятный разговор как раз достиг своего апогея — его собеседник даже поднялся из-за стола и пытался отвести его от остальной компании, но мой друг продолжал непоколебимо стоять на своём месте и отчитывать своего оппонента. Рассудив, что ожидание может и затянуться, я пошел к барной стойке.
Устроившись поудобнее на высоком стуле, боком к залу я достал сигареты, зажигалку и закурил. Курение ещё не успело стать потребностью, скорее ритуалом схожим с медитацией — его необходимость мной не оспаривалась, но и не преувеличивалась. Тем более, что к сигаретам я пристрастился только после переезда в Россию.
— Молодой человек, будьте так любезны, дайте даме прикурить… — прозвучал мягкий девичий голос с явными "пьяными" интонациями, выбивая меня из состояния лёгкой задумчивости, в котором я бессознательно осматривал зал и посетителей. Повернувшись на голос, я увидел устроившуюся напротив меня юную девушку и застыл. Паранойя взвыла дурным гласом, требуя чтобы я немедленно брал ноги в руки и рвал когти из этого места, начхав на друга, заказ и желание хоть немного отдохнуть.
Передо мной, трогательно хлопая глазками сидела миловидная китаянка в облегающем красном ципао с золотым шитьем. Рассыпавшиеся по её плечам длинные волосы имели настолько непроницаемо-черный цвет, что казалось, они явственно поглощают ненароком упавшие на локоны лучи света. Оголённые руки, разрезы до середины бедра, демонстрирующие стройные ножки в туфельках на высоком каблуке, и нетрадиционный вырез, настолько откровенно открывающий вид на ложбинку между двумя полушариями упругой привлекательной груди, что я невольно покраснел, осознав насколько долгим взглядом задержался на ней взглядом. И вишенкой на торте стало то, что девушка была пьяна…
— Молодой человек, ну что вы меня игнорируете! — закапризничала она, придвигаясь чуть ближе и придерживая тонкими пальцами дамскую сигарету, приложила её фильтр к своим вишнёвым губам.
— Не смею отказать, леди… — только и смог что выдавить я, чувствуя как краснею ещё сильнее и вновь чиркая колёсиком зажигалки, благо на Zippo никогда не требовалось особых усилий для добычи огня.
Вместо того, чтобы просто прикурить, китаянка устроила мне настоящее шоу: сначала её тонкие, чуть припухлые губы с чувственной нежностью обхватили фильтр сигареты, после этого она заглянула в мои глаза и не менее чувственно, с придыханием затянулась. А во мне тем временем началась самая настоящая революция: измученный гормонами организм поднял бунт и не только его, требуя немедленно приступить к охмурению этой самки, тем паче, что самка явно сама непротив.
После того, как девушка выпустила в мою сторону пару колечек дыма и чуть откинулась назад, закидывая ногу на ногу, революция вышла на завершающую стадию: все доводы разума, разыгравшейся паранойи и прочие противоречащие инстинктам факторы были решительно отодвинуты юношеским нетерпением и страстными порывами. Обуздать их оказалось настолько непростой задачей, что мне даже пришлось а несколько секунд прикрыть глаза, отгоняя всплывающие в воспалённой страстью воображении образы.