И прыгала, как последняя идиотка, которой была.
— Итак, я помчался в святилище и заколдовал свою дочь. У меня была кровь Максимуса, и с его кровью я мог создать связь. Это темное заклинание, которое разрушает душу и позволяет создать искусственную пару. Вот почему он страдает из-за ее смерти. Его душа была сломлена, потеряна, не имела направления. Но между ними не было настоящей супружеской связи. Ты — его настоящая пара.
Я усмехнулась. Он лгал… так и должно было быть. Но, черт возьми, многое из его слов имело смысл. Если Кардия была подсадной уткой, это объясняло, почему на нее не подействовал призыв короля, почему она всегда относилась к Максимусу с холодным презрением. Я слышала их разговоры, когда они были одни, и это не всегда было приятно. Между ними была дистанция.
Она не была его настоящей парой. Это была я. Я позволила этим словам облететь мой затуманенный разум. Я хотела в них верить по множеству причин. Во-первых, это помогло объяснить всю историю с убежищем, где я потеряла рассудок. Если он был моей настоящей парой, то мои действия были вызваны не только сумасшедшими гормонами, вызванными беременностью, это была моя душа, вопиющая от потери партнера. Но была одна вещь, которая свела на нет весь спор. Я наклонилась вперед на своем стуле. Цепи были единственной вещью, которая не давала мне упасть.
— Я — оборотень, а Макс — вампир. У нас нет возможности стать истинными партнерами.
Это была настоящая проблема, та, которая вот уже несколько месяцев разбивала мне сердце и привела к тому, что я оказалась в таком плачевном состоянии. Раньше я отказывалась это принимать, и смотрите, к чему это привело.
Кристофф посмотрел на меня с насмешкой и сочувствием, и то и другое я хотела запихнуть ему в глотку.
— Ты бедный, глупый, бесхитростный ребенок. Компассы — это множество вещей, которых никто раньше не видел. Несмотря на то, что Макс тесно связан с миром вампиров, с расой, к которой он физически более близок, в его душе на самом деле присутствуют элементы всех четырех сверхъестественных рас. Он — оборотень, вампир, колдун и фейри, все в одном флаконе. Все Четверняшки такие. Каждый из них проявил более сильный аспект одной из рас, но они могли бы меняться, если бы знали, как использовать свои способности. Чем дольше они будут объединяться в своей связи четверки, тем более мрачными будут их расовые различия. Настоящей парой Макса могла быть любая из рас супов, и так уж случилось, что это ты.
Нет! Нет! Нет! Нет! нет! После всего, через что мне пришлось пройти. После того, как я смирилась с тем, что он никогда не будет моим… узнать об этом вот так. Это не могло быть правдой, верно? Это было невозможно.
Он, должно быть, прочел боль на моем лице. Впервые я не смогла сдержать своих эмоций. Максимус всегда был моей слабостью.
— Да, это правда. Настоящая связь не могла возникнуть между вами раньше, потому что он не был достаточно тесно связан с другими расами внутри себя. Он не присоединился к своим братьям. А потом вмешалось заклинание фальшивой пары. В конце концов, оно бы исчезло. Этот вампир слишком силен. К счастью, Кардия продолжала быть хорошим маленьким солдатом. Она укрепила связь. Это было у нее в крови, и каждый раз, когда он питался от нее, это укрепляло их фальшивую связь.
Кардия была злобной сукой. Я не могла быть счастливее от того, что она потеряла голову. Держу пари, она не ожидала такого, когда соглашалась на роль фальшивой партнерши.
— Жаль, что она умерла, — сказал Кристофф, не выказывая ни капли грусти. — Она предоставила много важной информации мне и Живокости. Он почти победил из-за нее. Иногда дети могут очень пригодиться.
Он все еще говорил о Кардии или о Гизельде? Ведьма по-прежнему была мерзкой, и, по словам Джессы, она была такой же злой и безумной, как и ее отец.
Колдун встал, но я этого даже не заметила. Мое тело продолжало раскачиваться, и, несмотря на то, что горящее масло проникало, я дрожала, часть моего тела замерзала, в то время как другая часть горела.
Кристофф еще не закончил произносить монолог. Нет, казалось, у него было еще много поводов для ярости.
— У меня было так много планов, и все они рухнули из-за силы этих четверняшек. Это противоестественно. Их не должно было существовать. Так что теперь мы перешли к менее удовлетворительным, но необходимым планам мести. Я испытываю огромное удовольствие от осознания того, что в моей власти заставить их страдать. Они отняли у меня все: мою власть, мое положение, мою дочь. Максимус не спас моего ребенка, а теперь он не сможет спасти и своего собственного.