В открытую дверь вошла фигура, и маниакальная ухмылка на его лице ничуть не успокоила ярость во мне. Луи остановил меня за секунду до того, как я собрался врезаться в него.
— Нет, — сказал он. — Он одержим демоном. Не нападай на него, ты подпитываешь его силу.
Моя грудь тяжело вздымалась, когда я смотрел на скользкого чародея. Он сильно изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. Теперь он был хрупким, его тело согнулось и высохло. Его кожа была серой и изможденной, и я был уверен, что у него не хватало нескольких зубов. Его темные волосы, которые раньше были растрепанными и густыми, теперь стали редкими и спутанными. Лишь несколько прядей прикрывали его макушку.
— Зло, которое ты таишь в себе, начинает выплескиваться наружу, маг, — сказал я мягко и бесстрастно. Я бы никогда не позволил ему увидеть боль и панику, раздирающие меня изнутри. Он хотел, чтобы я страдал. Это было то, ради чего мы здесь.
Маниакальная ухмылка исчезла, и его лицо исказилось, когда он обрушил на меня магию.
— Я — колдун! — закричал он.
Я нырнул в сторону, едва избежав взрыва какой-то тьмы, которая спиралью вырвалась из кончиков его пальцев. Я по-прежнему крепко сжимал посох. Я очень мало знал об этом. Сработает ли это против затронутого демоном? Предполагалось, что он не будет построен на энергии демонов, но он находился в их владениях много тысячелетий. Кто знает, где сейчас его верность.
В тот момент, когда тьма Кристоффа рассеялась, я вскочил на ноги и бросился в атаку. Я не мог атаковать его напрямую. Прикосновение к демону позволяло ему высасывать часть твоей энергии, позволяло демону пробовать твою душу на вкус, и тогда ты навсегда оставался в поле его зрения. Демоны были редкостью, в основном их использовали те, кто полностью погрузился во тьму. Если они были достаточно сильны, то контролировали демона. Если нет, то демон контролировал их. Если демону удастся освободиться от своего носителя, у него будет немного времени, чтобы найти другого или вызвать массовые разрушения, прежде чем он вернется в Межграничье.
Кристофф, должно быть, очень хотел отомстить, потому что он непоправимо проклял свою жизнь, слившись с тьмой. Он был потерян навсегда. Искупления не было.
Не то чтобы он проживет здесь достаточно долго, чтобы беспокоиться об искуплении.
Он не двинулся с места, когда я направился прямо к нему, в последний момент отступив в сторону и взмахнув посохом наотмашь. Я заставил его снова увеличиться до полного размера, нуждаясь в дополнительном расстоянии.
Вняв моему призыву, он вытянулся до шести футов (1,83 м) в длину. Я ткнул им в плечо Кристоффа, зная, что мне нужно всего лишь на секунду подключиться, чтобы получить контроль — при условии, что затронутые демоном не были невосприимчивы к такой магии.
Как только посох был готов вступить в контакт, колдун исчез, а затем снова появился в другом конце комнаты.
— Ну, это новый трюк, — сказал Луи, комично приподняв правую бровь. — Демонов недооценивают. У них плохая репутация, знаете ли, из-за их жестоких убийств и тому подобного. Жаль, что никто никогда не говорит о таком нераскрытом потенциале.
Брекстон фыркнул.
— Да, если мы выберемся отсюда живыми, нам определенно следует выступить против дискриминации демонов.
Луи ухмыльнулся и хлопнул в ладоши, создавая магическую стену между нами и Кристоффом. Бросок колдуна через всю комнату, чтобы избежать моего посоха, дал нам шанс. Теперь он был прижат к закругленной стене.
Теперь, когда у него было достаточно места, Брекстон не терял времени даром. Он сбросил с себя одежду и позволил магии оборотня вырваться наружу.
— Драконы невосприимчивы к демонической порче, — сказал он, прежде чем позволить изменению окутать его.
Мой взгляд метнулся к Кристоффу. Он бился всем телом о стену Луи, делая все возможное, чтобы прорваться. Он начал царапать ее, выглядя как безумный бешеный пес, изо рта шла пена и все такое.
Колдун, стоявший рядом со мной, поморщился.
— Он чертовски силен. Я никогда не чувствовал такой силы в его присутствии. Этот демон не похож на обычного человека. От него исходит древняя энергия, от которой мне становится не по себе.
— Древний, как будто из изначальной тьмы? — прорычал я.
Луи наклонил голову, его взгляд пронзал безумного мужчину.
— Он не был бы таким глупым. Если бы это было так, он бы в буквальном смысле освободил тьму, а когда тьма уходит, вернуть ее не так-то просто. Особенно в мире, наполненном энергией и светом. Тьма жаждет света. Она все портит. Нельзя позволить ей вырваться на свободу.