— Мне нравится думать об этом как об уверенности в наших отношениях. И тебе не нужно беспокоиться о нашей дочери. Вместе мы будем оберегать ее. Она познает больше любви, чем возможно вынести. Никто больше не поднимет руку ни на тебя, ни на Агнес.
Тогда я совсем потеряла самообладание. Смех перешел в бурю веселья, и мне пришлось схватиться за живот, опасаясь, что у меня начнутся схватки. В конце концов я перевела дыхание.
— Мы не будем называть нашу дочь Агнес, — сказала я вампиру с блестящими глазами.
— А как насчет Мэвис? … Сесиль? — Его дерзкая улыбка и ямочки на щеках были на виду у всех. — Я изучал человеческие имена. У них есть несколько действительно забавных.
Я покачала головой, и, хотя знала, что это плохая идея, я не смогла удержаться и обняла его за плечи.
— Спасибо, что спас нас. Я действительно с нетерпением жду встречи с лучшим другом.
Так и было. Максимус был моей семьей, и это казалось правильным.
Я услышала, как он прочистил горло, крепко сжимая меня в объятиях, и, прежде чем я успела возразить, он поднялся на ноги, поднял меня с кровати и заключил в свои объятия, держа так нежно, что мои ноги болтались в нескольких дюймах от земли.
Когда его тепло и запах окутали меня, все события прошлой недели разом нахлынули на меня. У меня сдавило грудь и ком в горле душил, пока я пыталась контролировать свои эмоции. Зажмурив глаза так сильно, как только могла, я пыталась сдержать подступающий поток слез, но они все равно просачивались наружу и безудержно бежали по щекам. Вместе с ними подступали рыдания. Я пыталась остановить их, но в тот момент, когда Максимус почувствовал мои слезы и начал шептать мне успокаивающие и прекрасные слова, я полностью потеряла самообладание.
Впервые в моей жизни, когда я развалился на части, кто-то был рядом, чтобы поддержать меня. Это было самое невероятное чувство в моей жизни. У меня никогда не было такого, никогда не было поддержки. Я был не одна.
Наконец в его словах прозвучало отчаяние.
— Миша. Миш, пожалуйста, перестань плакать. Я не могу видеть, как тебе больно. Я убью Кристоффа, когда найду его. Я заставлю его страдать за каждую секунду, проведенную с тобой. Он будет молить о смерти, прежде чем я с ним закончу.
В конце концов мои слезы высохли, но я не отпустила его. Я хотела еще несколько мгновений насладиться теплом его огромного тела, когда оно обнимало меня. В человеческом мире я никогда не чувствовала себя особенно маленькой или хрупкой, но мужчины-супы умеют заставить тебя почувствовать себя по-настоящему миниатюрной.
Грудь Максимуса слегка дрогнула, и я услышала его смех.
— Как у тебя дела с «просто друзьями»? Потому что для меня грань становится немного размытой.
Я могла сказать, что он шутил. Вроде.
Затем, когда он отстранился и поднял руку, чтобы стереть остатки влаги с моих щек, его улыбка погасла. Что-то горячее промелькнуло на его лице и вспыхнуло в глазах. У меня была секунда, чтобы пискнуть, прежде чем его губы прижались к моим, а затем я потерялась во вкусе и запахе вампира, потерялась в мужчине, который должен был принадлежать мне с самого начала, но был жестоко украден у меня.
Я не уверена, сколько времени мы целовались. Мне показалось, что прошли недели. Должно быть, не меньше нескольких часов, потому что к тому времени, как его мягкие губы оторвались от моих, у меня закружилась голова и перехватило дыхание. У меня закружилась голова, и я поняла, что ноги меня не удержат. О чем мне не стоило беспокоиться, потому что он продолжал обнимать меня, даже не дрогнув, несмотря на то, сколько времени он выдерживал мой вес, а мой маленький животик был зажат между нами.
Я открывала и закрывала рот, пытаясь придумать, что сказать. Я знала, что должна возразить или что-то в этом роде, но в голове у меня была полная каша. На самом деле я просто хотела поцеловать его еще раз.
Макс прижался своим лбом к моему.
— Я бы извинился, но на самом деле это не так, — сказал он и когда наклонился ближе, я поняла, что он собирается поцеловать меня снова. И я хотела, чтобы он это сделал. Сильно. И это не замедлило сказаться. Я уже теряла себя, и это было нехорошо.
Я толкнула его в грудь, и он отпустил меня, положив обратно на кровать.
— Помедленнее, помнишь? Я уже позволила слабости нашей связи сокрушить меня. Мне нужно знать, что я достаточно сильна, чтобы быть матерью и партнером.
Что-то первобытное промелькнуло в его взгляде. Ему понравилось, что я произнесла слово «партнер».
— Я еще не совсем понял, как мы можем быть настоящими друзьями. Обсуждаются теории, но ничего конкретного.