— Ползи, ползи на свое место! Пора забывать старые привычки!
Штабс-капитан снова вышел из кабинета. Окинул Атакула с ног до головы взглядом и спросил:
— Кто вы такой?
— Я… ваше благородие… батырбаши Атакул, — отвечал тот, порядком растерявшись.
— А-а маргеланский бек! — узнал его штабс-капитан. — Вы, однако, изменились. Заходите. Его высокопревосходительство вас ждет.
Направляясь к двери, Атакул обернулся и, выпятив грудь, бросил на обоих ханов, которые три дня не могли дождаться приема, взор победителя — видали, мол! А Кудаяр и Насриддин окаменели от удивления.
Генерал-адъютант фон Кауфман имел приятную наружность человека, не способного ни на что дурное. Он сидел непринужденно в мягком кресле у большого стола и сосредоточенно просматривал бумаги. Он настолько погрузился в это занятие, что даже не поднял головы, когда вошел его адъютант. На стене напротив двери висел большой портрет царя. Батырбаши уставился на этот портрет с хорошо разыгранным почтением и вниманием, как будто видел его впервые. Потом он принялся разглядывать загорелую до черноты лысую голову фон Кауфмана, склоненную над бумагами.
— Бек Маргелана Атакул-батырбаши, — доложил адъютант.
Губернатор медленно поднял голову и увидел на пороге кабинета богатырски сложенного, высоченного Атакула. Лицо губернатора приобрело мягкое выражение.
— Ассалам алейкум, ваше благородие… губернатор, — дрожащим голосом поздоровался Атакул, а фон Кауфман пригласил:
— Подойдите поближе.
Губернатор Туркестана тепло принял Атакула. Кудаяр и Насриддин его совершенно не интересовали. В самом деле, на кого нынче следует опираться ему, губернатору? Надо прибрать к рукам ловких молодцов — таких, как этот Атакул. Щенок, как известно, со временем вырастает во взрослого пса. Атакул и ему подобные помогут завести свары в нынешней орде, помогут лишить ее внутреннего единства. Их легко купить посулами, обещаниями возвысить, — тогда они на все готовы; закрыв глаза, пойдут в огонь и в воду… Кто такой Атакул? Глупая скотина. А сделали его беком в Маргелане, вроде бы он и поумнел. Продал своих товарищей, с которыми судьба его кровью связала. Какая разница между Насриддином и Кудаяром? Или между Кудаяром и Атакулом? Ни умом, ни душевной глубиной ни один из них не блещет. Так, мелкие неудачники. Но больше всего на свете они ценят славу и высокое положение.
— Ну, как дела? Хорошо? Как там фальшивый хан? Не тронул вас? И не посмеет. Мы позаботимся об этом. Очень скоро этот сутяга будет уничтожен. И нам нужна помощь таких богатырей, как вы.
Переводчик перевел, Атакул же, услышав все это, столь явно был смущен, что генерал сразу понял, батырбаши хочет сообщить нечто для него важное. Фон Кауфман через переводчика попросил Атакула успокоиться и говорить смело.
— Не подумайте ничего плохого, ваше благородие, я ничего такого… Это Исхак просил, если его благородие губернатор пожелает, встретиться с ним. Чтобы подружиться с русскими. А я ничего… Исхак, значит, воевал только с Кудаяром и его родичами. Даст бог, Исхак станет мирным ханом для парода, хорошим ханом, лучше, чем Кудаяр…
Фон Кауфман выслушал перевод и долго молчал. "Вор остается вором, — думал он. — И у этого Исхак на уме! Хан лучше Кудаяра, вот оно как! Не для того мы сажаем вас на трон, чтобы вы были хорошими". Генерал встал, прошелся по кабинету и остановился у Ата-кула за спиной. У того напряглась шея, будто бы он ждал удара мечом. Генерал постоял, потом снова отошел к столу.
— Маргеланский бек, — начал он, скажите, фальшивый хан притеснял вас, угрожал вам? Не бойтесь ничего. Ему остались считанные дни, Он не нужен нам. На троне должен пребывать представитель законной династии. Безродный, не знатный человек нам ни к чему.
Атакул слушал перевод его слов с видом растерянным и вопрошающим.
— Вы человек храбрый, — похвалил его губернатор. — Мы знаем и ценим ваши услуги, и если вы и впредь будете оказывать их, нет сомнения, что вы, как мой искренний и близкий друг, станете не только беком одного города, но и лицом, имеющим вес и влияние во всем Кокандском ханстве.
Атакул, заблестев глазами, в волнении проглотил слюну. Слова генерала разожгли его честолюбие, и генерал это заметил.
— Даст бог, в начале будущего года состоятся торжества по случаю тезоименитства его величества государя. На торжества прибудут гости со всей России, из всех ее колоний, от всех народов, ее населяющих, и от народов других стран. Я надеюсь, если мы быстро покончим со смутой, поднятой этим бродягой, представить вас самому государю.