Бекназар вошел в Андижан во главе обоих отрядов.
Второго января 1876 года генерал Скобелев взял Андижан в осаду.
С одной стороны к городу подступал генерал Троцкий, с другой — генерал Куропаткин, а с третьей — сам Скобелев с бароном Витгенштейном и бароном Меллер-Закомельским. На возвышенности Ак-Чакмак, с которой город был как на ладони, установили шестнадцать орудий под командой генерала Головачева и ракетные станки.
На рассвете 7 января начался артиллерийский обстрел Андижана и продолжался до вечера. Лежавший под легким покровом пушистого снега тихий город в мгновение ока превратился в ад кромешный. Черная пыль взметнулась к небу, один за другим вспыхивали и горели дома. С грозным гулом рушились минареты.
Потерявшие всякое соображение сарбазы палили куда попало из пушек-китаек, но не причиняли врагу никакого ощутимого вреда.
А генерал Скобелев, стоя на Ак-Чакмаке, любовался зрелищем разрушаемого, гибнущего города да посмеивался в усы.
Но вот в тылу у скобелевского отряда раздался нестройный многоголосый крик, — то ринулись в наступление ополченцы-конники. Эта опасность была предусмотрена. Оставленные в засаде три ракетных станка и три орудия открыли шквальный огонь. Ополченцы были рассеяны и откатились назад, но здесь их встретили солдаты полковника Машина. Ополченцы рвались к рукопашной, но полковник Машин, ловко и умело маневрируя, вел бой огнестрельным оружием, на расстоянии. И не преследовал отступавших.
Исхак не выдержал. Он утратил способность рассуждать здраво, потерял хладнокровие. Он уподобился волку, выводок которого нашел в норе охотник: не может волк ни отнять волчат, ни защитить их — и бросить, уйти не может тоже. С мечами и копьями шли джигиты против ракетных станков и пушек, бросались к ним и падали поверженные. Один из сотни, да что там — из тысячи один достигал цели, губил врага, но погибал и сам.
Исхак ехал верхом по мосту через большой арык, когда в настил моста ударило пушечное ядро. Столб воды взлетел высоко вверх, мост рухнул. Среди волн и пены мелькнул Исхак — и исчез. Нукеры бросились на помощь.
Прежде всего показался на поверхности воды конь. Вернее, труп коня. Потом замелькал по течению красный чекмень Исхака. Нукеры побежали по берегу, бросились в воду, вытащили Исхака.
Он был жив. Его дважды вырвало водой, но он все еще не приходил в сознание и очнулся только от грохота разорвавшегося неподалеку пушечного ядра.
— Коня! Коня дайте, — попросил он.
Ему подвели коня, но встать Исхак не смог — сломана была нога. Он застонал, заскрипел от боли зубами. Начал горько сокрушаться:
— Надо же такое наказание! Нога не действует…
Его утешали, успокаивали, что нога — пустяки, ведь он жив, слава богу. Ногу кое-как перевязали, Исхак потребовал, чтобы ему помогли сесть в седло. Помогли. Он старался не стонать. Холодный, липкий пот заливал лицо. Нукеры поддерживали его в седле. Исхак указал на холм Ак-Чакмак:
— Как?! Мы еще не заняли его? — и отдал приказ: Занять холм! Всех туда!
Трижды атаковали холм конные ополченцы и трижды были отброшены с огромными потерями. Они отступали под градом пуль, и только пули останавливали их.
Нога у Исхака начала пухнуть. Малейшее движение коня причиняло адскую боль, тревожа сломанную кость.
К вечеру Исхак прибыл в Асаке.
Всю ночь били орудия по Андижану.
Наутро начался штурм. Солдаты Скобелева рвались в город с четырех сторон. У разбитых орудийным огнем ворот насмерть дрались защитники города, груды мертвых тел преграждали путь победителям. В конце концов осаждающие пробились в те ворота, которые защищал Абдурахман. Он не особенно заботился о сопротивлении, его беспокоило другое: как бы уйти живым. И он ушел с четырьмя сотнями сипаев. Генерал Скобелев тотчас использовал благоприятные обстоятельства, укрепился и приказал немедленно подтянуть пушки и ракетные станки. Опираясь на грозное оружие, он усилил натиск.
Защитники отстаивали каждую улицу. Почти безоружные, они яростно сражались с карателями; рядом с сарбазами и сипаями бились мирные жители.
Когда на город опустились сумерки, Бекназар собрал остатки обессиленного войска и, прекратив сопротивление, ушел с двадцатью тысячами человек из залитого кровью, дымящегося Андижана в Асаке.
Генерал Скобелев овладел Андижаном. На город наложена была контрибуция — сто тысяч золотых. Кроме того, на нужды войска город должен был отдать и еще многое.
Получив известие о взятии Андижана, император Александр Второй распорядился выделить 88611 рублей золотом за счет побежденных для вознаграждения особо отличившихся офицеров по усмотрению фон Кауфмана. "Дай бог, чтобы вторая часть экспедиции удалась так же хорошо и без значительных потерь", — сказано было в императорском поздравлении.