— Он. Самый сильный.
Интересно, едет не внутри, никем не командует, но при этом самый сильный. Генеральский телохранитель или кто–то похуже? Карета плавно продвигалась вперёд, открывая всё лучший обзор на рыцаря. Нагрудник украшен рисунком, три шарика наставленные один на другой, где–то я это уже видел. Священный символ местной религии. Либо этот рыцарь набожный, либо он и есть тот самый хвалёный паладин, на силу которых враги так полагались. Интересно, каков он окажется на деле. И в качестве нежити. Паладин сидел неподвижно, словно отрешённый от мирских проблем. Лицо скрывалось под шлемом, но обычный человек всё равно будет вертеться, потягиваться, разминать затекшие мышцы. А этот словно статуя. Ладно, не будем драматизировать, может просто вздремнул на марше. Повозки закончились, пошли оставшиеся войска. Эти выглядели совсем жалко, еле плелись. Время от времени бойцы получали затрещины от видимо офицеров, и некоторое время шагали бодрее, но вскоре выдыхались и возвращались к привычному ритму. Какая уязвимая цель… Но с другой стороны если атаковать более сильных передних, задние скорее всего просто побегут.
Но это позже, сейчас я не могу себе позволить прямую атаку, пусть и внезапную. Пора возвращаться.
Первый отряд из дюжины фуражиров мы уничтожили на второй день после визуального контакта с вражеской армией, взяв врагов едва те отдалились от основных сил. У них не было ни шанса против засады тридцати скелетов. Половина моих бойцов засели в кустах на возвышении и забросали противника дротиками, остальные бросились на обескураженных врагов в лоб. Неожиданность атаки, предварительный обстрел, деморализация — всё прошло как по учебнику товарища Гевары. При поддержке арахнид вышло бы ещё проще, но все они шныряли по чаще патрулируя окрестности в поисках новых уязвимых жертв, только Окта оставалась поблизости как координатор сестёр, но и ей я запретил вступать в бой без необходимости. Использовать арахнид против таких слабаков было бы тем, что называют «избыточная мощь».
Убитых врагов я поднял в виде обычных мертвяков, их снаряжение распределили между собой скелеты, телегу разобрали и оттащили подальше в лес, а пару бычков забили на мясо, учитывая аппетит моих девочек, которым пока не до охоты, лишним не будет. В итоге на месте стычки остались только быстро впитавшиеся в землю пятна крови да примятая трава. Если повезёт и сегодня будет дождь, следов и вовсе не останется и врагу придётся только строить предположения — а была ли засада или отряд банально дезертировал?
Когда пропажа фуражиров стала очевидным фактом, враг отправил ещё два отряда выяснить обстоятельства исчезновения, они также были уничтожены. Следом были одиночные разведчики, старившиеся двигаться скрытно. Но разве могли они укрыться от восьми моих прекрасных охотниц?
После наглых агрессивных действий приближаться к основным силам было слишком опасно, я и без этого знал, что сейчас все они очень нервничают. И когда мы, отсидевшись пару дней поглубже в лесу, пропустили врага немного вперёд и пошли по его следам, нашли этому ярчайшее доказательство — девятерых повешенных. Должно быть попытались сбежать, или вели пораженческие разговоры. В любом случае враг оказался настолько любезен, что занялся самоистреблением. Омрачало картину только то, что гады пробили повешенным черепа, в результате чего тела не годились для оживления. Надо же, они тоже хоть чему–то учатся.
Дав врагам немного расслабиться, мы нагнали их и успешно уничтожили ещё один отряд, на этот раз возвращающийся с добычей. Я был по горло сыт гружеными телегами, но и оставлять добро не хотелось, так что просто вернул трофеи в ограбленную деревню, наслаждаясь смешанным выражением лиц её обитателей. До смерти перепуганные моим войском и в то же время обрадованные возвращением имущества. Провиант враг собирал дотошно и те, кто не сумел достаточно хорошо спрятать хоть что–то был бы обречён на голодную смерть. Ну или на разбойничество, кажется я начал понимать местную систему распределения ресурсов.