Эх, посмотреть бы как вытянутся рожи вражеского командира с его ручным паладином. Но любопытство такой же порок, как и жадность. На месте врагов я бы перестал испытывать судьбу, отступил для перегруппировки и корректировки стратегических планов с учётом новых обстоятельств. Что до нашего летучего отряда, партизанскую войну можно считать успешной. Пора возвращаться, а то как бы орки не заскучали. После двухсот лет ожидания каждая лишняя минута наверняка покажется им пыткой.
Эпилог третьего тома. Объятия Тьмы
Оторвавшись подальше от возможных преследователей дальше мы двинулись медленнее, с полноценными ночлегами в лагере, всё–таки к возвращению в Цитадель лучше быть относительно полным сил. В последние дни я стал замечать странности в поведении арахнид. Почти всё время они охотились, иногда молча собирались в кружок ведя беседы на телепатическом–паучьем, и разбегались когда я наивно попытался подкрасться. И на лицах какая–то хитрая улыбка, словно что–то скрывают. Сомневаюсь что они плетут против меня заговор, не настолько я параноик, чтобы подозревать выросших на руках малышек в измене. Однако самая логичная догадка тоже была не особо приятной. Учитывая с какой скоростью они вымахали, милые пауко–девочки превратились в монструозных подростков. Должно быть парней обсуждают, а ведь я знаю только о двух воздыхателях. Что если их совратит какой–нибудь ублюдок? Не говоря уже о том, что кризис переходного возраста у восьми машин смерти не самое приятное событие. Партизанить по лесам было как–то проще, чем решать такие проблемы.
Ладно, похоже придётся сделать самое сложное — поговорить с ними. Про то как меняется тело, или почему у них больше ног чем у других девочек…
— Пента, собери сестёр у костра. У меня есть вопросы.
Арахниды пришли быстро. Осмотрев каждую я глубоко вдохнул и начал:
— Я заметил, вы что–то скрваете от меня. Возможно чего–то стыдитесь. Знайте, что вы для меня очень важны, и если у вас какие–то проблемы, лучше поделиться со мной… — чёрт, как же сложно. Ну зачем они выросли?
Арахниды зарделись, смущённо переглядываясь, и наконец Трэс решительно выдвинулась вперёд.
— Повелитель, мы хотим сделать подарок. Закончили вчера. Ждали возвращения.
Я облегчённо выдохнул. А в следующий миг ужаснулся, вспомнив что от одной паучихи подарок уже получил.
— И что же это? — я как мог скрыл обречённость в голосе.
Трэс молнией метнулась в кусты и так же стремительно вернулась, осторожно сжимая в человеческих руках тёмный свёрток, который протянула мне.
— Мы все создали нить. Я придумала как лучше сплести.
— Я добыла краску! — вмешалась Дуо.
— Крепкая. Нельзя проткнуть или разрезать. Нежная на ощупь. Достойна Повелителя.
И она протянула свёрток. Одежда, к которой даже прикоснуться приятно, чёрная как воронье крыло. Штаны, рубашка и плащ. Я не стал тратить время на приличия (подозреваю что арахниды видят и в инфракрасном спектре) и скинул с себя уже стоящие колом тряпки. Эх, перед тем как надевать такую красоту надо бы помыться… ну да ладно. Идеальный размер, одежда словно обнимает тело, где надо обтягивает, но и оставляет достаточно простора. И штаны держатся на талии без ремней или резинок и даже не думают сползать. Эти одежды произведение искусства, даже без учёта обещанной сверхпрочности.
Я вышел к костру, чувствуя как преображаюсь. Так и должен выглядеть Тёмный Властелин, верно? Лица арахнид светились счастьем.
— Надеюсь ты знаешь, как они делают нить? — съязвила Кара.
Действительно. Паутина создаётся из белка. По сути новая одежда соткана из плоти врагов. Но слишком удобная и напитанная искренней любовью, чтобы этот факт хоть как–то смущал.
— У нас есть подарок и для Тёмной Госпожи. — невозмутимо ответила Трэс и вытащила второй свёрток.
— Это мне?.. — и куда только делись предубеждения. Кара тоже не стала отходить, надевая платье, я деликатно отвернулся, чтобы не подсматривать. Ну, разве что краем глаза.
Строго говоря это было не совсем платье, те же штаны и рубашка, но вместо плаща юбка чуть выше колен. Но сидит тоже идеально, хм, а грудь у Кары больше чем казалось раньше.
— Это прекрасный дар. Я буду его беречь.
— И я. Простите, что плохо к вам относилась.
Как это трогательно. И приятно. Целый год я провёл в этом мире. И пусть поначалу он показал себя не самым дружелюбным, удалось найти и что–то хорошее. Радость, счастье, преданность, искренняя любовь были заперты в тюрьме, прятались в глубине пещер и лесных зарослях, были скованы цепями лицемерного добра, зажмурив глаза от обжигающего света. Но я смог найти их, объединить, дать цель.