Возможно мной и правда двигала жада мести за личную обиду, за мерзкое разочарование… Но сейчас это что–то большее. Тёмные тоже заслуживают счастья. Но его разрушили светлые, присвоив в свои жадные руки, а что не смогли забрать сожгли дотла лучами Второго Солнца А был ли ритуал вообще, или поэтичной метафорой замаскировали упоминания о банальном геноциде? Я докопаюсь до правды.
Том 4. «Охота за головами»
-
Интерлюдия: Интермудия
Смейтесь! Смейтесь каждый раз, когда хочется плакать! Как думаете, почему я всё время смеюсь?
Весь этот мир огромный театр комедии, в котором девочки играют проституток, мальчики наркоманов, а полицейские — разбойников. Что же вы, серые и скучные, кривите лица, неужели вам не нравится представление? А мне и таким как я нравится. Мы смеёмся и просим ещё!
Только хорошая шутка может украсить бессмысленное мироздание. Так почему вы не смеётесь? Почему мои родители, возлагавшие столько надежд на чудо–ребёнка, что вытащит их из дерьма, не смеялись, когда явили на свет хилого эпилептика? Разве смех это не обманутые ожидания?
Но я не сдавался и продолжал дарить радость людям. Мальчики и девочки смеялись, когда первые разбивали мне лицо, а вторые — сердце. Учителя смеялись над моими заикающимися попытками рассказать предмет, и видя это я от воодушевления начинал заикаться ещё сильнее.
И я совершенствовался, школа сменилась на НИИ, а одноклассники на коллег, смеяться надо мной почти перестали. Но это была лишь пауза, передышка, возможность набрать побольше воздуха в грудь перед главным карнавалом!
Ах, карнавал! В наш город приехал праздник, фестиваль любви и спорта, куча зрителей со всех уголков мира, тысячи миниатюрных драм на каждом углу, миллионы клоунов всех амплуа. И гвоздь программы, мой фейерверк, к реквизиту для которого я так долго подбирался. Холера, дизентерия и ещё какая–то дрянь которой даже не успели дать нормального названия, я спустил в водоочистные системы целую кучу пробирок. Рвота, диарея, кровоизлияния! Слепота, паралич, смерть! Ах, какая буффонада охватила городские улицы!
А потом я умер, ха–ха. Но кто–то наверху тоже решил пошутить, и вместо Ада я исекайнулся в другой мир. Да какой мир! Если в первый раз я родился в театре, то это настоящий цирк! Цирк абсурда! Посмотрит на призванных со мной актёров. Этот пафосный герой–любовник, в упор не видящий собственных рогов. Этот похожий на головастика красноглазый карлик с безумными фокусами! И конечно же наш суровый арлекин, незваный гость, нежеланный наследник. И его очаровательная коломбина! Жду не дождусь совместного выступления. Арена готова, декорации расставлены, статисты заняли свои места и билеты распроданы зрителям по баснословной цене. Ах, какая восхитительная импровизация нас ждёт!
Я, Великий Мудильо, впервые в вашем мире с единственным представлением! Смерррррррррртельный номер!
Глава 28. Ярость орды
Я ожидал, что с поддержкой орков одолеть имперскую армию будет намного проще. Реальность как обычно посмеялась надо мной, обесценив потуги на партизанство. Но это была дружеская шутка, из тех, что ободряют и поддерживают. Орочьих племён было больше пятидесяти, и каждое могло выставить два–три десятка бойцов. С ними моя армия превосходила вражескую втрое.
Больше тысячи живых бойцов. И голодных ртов. Конечно после каждой стычки пропорциональный состав войск будет меняться в пользу нежити, благо шаманы подтвердили, что предрассудками в адрес некромантии орки не обременены, но до нежити, как бы это иронично не звучало, надо ещё дожить.
Благо новые союзники догадались привезти с собой припасы на первое время. К тому же можно наладить регулярные поставки мясных плодов. Но в ближайшем будущем придётся либо создавать гигантский колхоз имени Тёмного Властелина, либо становиться феодалом и облагать налогом окрестные деревни. Конечно орки заверили, что сами способны позаботиться о пропитании, но я догадываюсь как именно будут добывать подножный корм и к каким это приведёт последствиям.
Я вошёл в церемониальную пещеру, медленно проследовал к трону, усевшись на который обвёл собравшихся вождей оценивающим взглядом. Они тоже прикидывали на что я способен, разве что старый знакомый Аглак рыскал взглядом где–то за моей спиной. Пенту высматривает, мерзавец.
Как же кстати пришлись одежды из паучьего шёлка, их внушительный вид сразу создавал нужный настрой и отчасти компенсировал скромные размеры клинка.