Гордей поводил суженным концом пробки между ягодиц, приставил к отверстию и надавил. Металл ощущался по другому. Как-то жестче, что ли, неотвратимее. Лола застонала, но не от боли, а от предвкушения её. Когда пробка начала растягивать колечко мышц, захотелось поджать попку и вырваться, убежать. Но мужчина обнял её за живот, одновременно фиксируя и поддерживая. Как тот, за стеклом. То ли мучитель, то ли благодетель.
Подвигав пробку взад и вперёд, давая привыкнуть, Гордей мягко произнес:
- Вдохни, а потом медленно выдохни.
И когда судорожный выдох слетел с её губ, анальное отверстие пронзило жжение и распирание от жестко введенной игрушки.
- А-а-а... - протяжно застонала. - Больно...
- Потерпи, куколка, сейчас привыкнешь. Дыши.
Гордей гладил ей спину, мял ягодицы, то соединяя, то разводя аппетитные булочки. Помогая привыкнуть к интенсивным ощущениям.
- Пожалуйста... - почти проскулила, сама не зная, что же просит.
- Сейчас, моя хорошая, сейчас...
Теперь Лола понимала, как нелегко было девушке за стеклом. Как никто понимала.
Зашуршала фольга презерватива.
О боги, Гордей что, и впрямь решил показать ей, каковы ощущения при двойном проникновении?
И действительно, к её складочкам прислонилось латексное изделие, надетое на мощный член мужчины.
"Он же порвёт меня!" - пронеслось в голове.
Лола еще не привыкла к ощущению твёрдого металла, сдавливающего нежную плоть, как в неё начал погружаться не менее твёрдый член Гордея.
Всё это так стыдно, больно, грязно. Но в то же время порочно и возбуждающе. Чувственно и развратно одновременно. Так, как могло быть только здесь и сейчас, только с этим мужчиной, только в этой комнате.
Лола потерялась в ощущениях. На лбу и спине от напряжения выступил пот. А Гордей, мать его так, взял и лизнул её по позвоночнику снизу вверх, собирая мелкие солёные капельки. Свидетельство её напряжения, мучений, её падения.
Он уже вставил в неё головку, постепенно проталкиваясь всё глубже. И каждый раз подталкивая злополучную пробку, меняя ее положения. И заставляя Лолу страдать, выгибаться всем телом, извиваясь, пытаясь избежать неотвратимое вторжение.
Лола понимала, что у неё там слишком тесно и для пробки, и для Гордея, но молчала, только телом стараясь сгладить ощущения, увильнуть от разрывающих и давящих фрикций.
Между тем Гордей, наконец, одним движением вошел в девушку полностью. Как и с пробкой, не растягивая агонию, а действуя решительно. Лола настолько подалась вперёд, что почти вырвалась из держащих её за бедра рук. Почти... Но он был уже весь в ней, остановившись, наслаждаясь моментом.
- Умница моя. Вот и справилась, - сказал ей в спину, целуя между лопатками. - Теперь держись крепче, куколка.
И, выйдя до середины, мощно толкнулся обратно. Потом еще. И еще.
О Господи, как же это пережить? У Лолы было ощущение, что её насаживают на толстую палку. Нет, даже две палки. Потому что пробка давила нещадно. Она до боли в пальцах сдавила обивку на спинке дивана.
- Пожалуйста... - опять попросила, опять сама не зная, чего.
- Терпи, девочка, терпи.
Ему хорошо говорить. Это не его разрывает на части. Не над ним ставят эксперименты: перенесёт - не перенесёт. Не в него тыкают разными девайсами, а потом еще трахают. Одновременно.
Хоть бы эта пробка выскочила, что ли. Но нет, её конструкция была разработана специально для того, чтобы держаться на месте колечком мышц. Хотя Лоле казалось, что и оно под напором мужчины подавалось.
Толчки Гордея становились мощнее, понятно было, что мужчина крайне возбужден и уже плохо контролирует ситуацию. Просто вбивается в нежное тело девушки, забыв об осторожности и деликатности. Забыв, что куколка - не резиновая, а самая что ни на есть живая.
Лола уже не обращала внимание на то, что происходило за стеклом. Она не видела, что блондинка испытывает совершенно одинаковые с ней эмоции. Что её так же разрывает на части, но при этом накрывает волной грязного удовольствия. И трио, учавствующее в представлении, уже близко к финалу. Так же как Гордей. Как и она...
В какой-то момент девушка перестала ощущать по отдельности себя, пробку, член мужчины. Всё слилось в единую систему, которая дарила боль и наслаждение одновременно. На миг Лола всё таки потеряла связь с реальностью. Настолько сильны были ощущения. Она не могла сказать, что это было удовольствие. Это был не оргазм, а скорее апокалипсис, катарсис. Забирающий последние силы, отключающий сознание.